Рокси нервно сглатывает. Снова недосказанность. Снова ей нужно задать вопрос, ответ на который может вызвать настоящую катастрофу!
Однако у неё нет выбора: слова Ника не выйдут из головы, пока она не узнает всё.
— Чего же?
Она пожалеет. Определённо пожалеет.
Ник склоняется к уху, обжигая его горячим дыханием.
— Чтобы все мои галстуки завязывала ты, а не Кейденс, — а потом добавляет: — И развязывала тоже.
Бум!
Рокси кажется, только что умерла последняя её нервная клетка, свалившись с воплями: «Я больше не могу это выносить!».
Тело охватывает дрожь. Температура подскакивает выше отметки нормы. Кажется, нужно срочно принять жаропонижающее! Но Рокси даже не может пошевелиться, пока руки Ника по-собственнически прижимают её к груди.
Если это сон, почему он напоминает кошмар?
Взгляд Рокси цепляется за бутылку. Её озаряет: конечно, Ник просто пьян! Поэтому сам не понимает, что творит. Осознание возвращает в тело силы, и Рокси резко отстраняется, ловя на себе затуманенный взгляд. От алкоголя, не от чувств.
— Рокс… — пальцы Ника касаются её щеки, но Рокси его останавливает.
— Ты пьян, Ник. Пожалуйста, иди домой. Наверняка Кейденс уже тебя заждалась.
Имя жены служит отрезвляющей пощёчиной. Ник слегка отстраняется. Его взгляд, всё ещё затуманенный, внезапно кажется… Грустным? Нет, бред, быть такого не может!
Рокси собирает в кучу остатки сил и пользуется секундным замешательством Ника, чтобы выскользнуть из его объятий и выбежать из кабинета. Вдогонку ей доносится:
— Разве ты сама бы этого не хотела?
На дрожащих ногах Рокси добирается до лифта. А потом, когда он опускается на три этажа, останавливает его. Грудь сотрясает всхлип. Она медленно опускается на пол, закрывая рот рукой, чтобы никто не услышал её истерику.
Да, чёрт возьми! Хотела.
Глава 10
Маленький штрих. Ещё один.
Рокси надавливает стилусом на экран планшета, продолжая выводить аккуратные линии.
Рисование никогда не было её призванием, но в нём она находила удивительное спокойствие и возможность на несколько часов спрятаться от всего мира.
Когда-то она рисовала разноцветными маркерами, которые распределяла по цветам с градиентным переходом от одного к другому. Но их порядок часто нарушала мать во время уборки комнаты, хоть Рокси и слёзно просила её не проводить. Последней каплей стал случай со священником. Когда неуклюжий Отец Галлаген случайно перевернул сумку с маркерами, что-то внутри Рокси сломалось. Теперь их вид вызывал странную боль в рёбрах, будто их царапали кошки.
Планшет был родительским подарком на восемнадцатилетие, который вновь пробудил в Рокси страсть к рисованию. Больше не приходилось бояться, что из коллекции попадёт какой-то цвет, или тратить часы на выстраивание порядка: цифровая палитра делала всё за Рокси. Нужно было лишь выбрать правильный оттенок.
Сегодня это светло-серый. Им Рокси закрашивает крупные миндалевидные глаза, контрастирующие со смуглой кожей. Закончив, она отдаляет изображение, оценивая результат. С губ срывается тяжёлый вздох.
Рисовать портрет Ника не входило в её планы. Это вышло как-то само.
Возможно, потому что она никак не может забыть его лицо с пухлыми губами в дюйме от её и грустным затуманенным взглядом. А из головы не выходят слова, шестнадцать часов назад перевернувшие жизнь Рокси с ног на голову.
— Ты же знаешь, я всегда хотел только одного. Чтобы все мои галстуки завязывала ты, а не Кейденс. И развязывала тоже.
Резкий штрих — и на портрете появляется лишняя линия. Рокси спешно отменяет действие. Но дрожь в руках отменить не получается.
«Как он мог?» — вопрос, из-за которого она сегодня практически не спала.
За годы разлуки между ней и Ником выросла высокая стена. К ней можно было прикасаться, смотреть сквозь маленькие окошки на то, что могло бы быть между ними, если бы они не расстались. Но перелезть через неё — сродни смертной казни. Ибо, казалось, всё в этом мире противилось их союзу.
Но Ник сделал первый шаг, и стена начала рушиться.
Рокси вздыхает, откидываясь на подлокотник дивана. Что, если его чувства — не алкогольные бредни, а болезненная, но такая желанная правда? Какому риску они подвергнут друг друга? И главное, смогут ли получить своё «долго и счастливо»?
Ответов нет. Вместо них — зловещая тишина, которая явно не предвещает ничего хорошего.
Рокси прикусывает нижнюю губу. А потом одним нажатием кнопки стирает портрет. Чем меньше Ник мозолит ей глаза, тем спокойнее её сердцебиение, которое со вчерашнего дня отчаянно агитирует на поход к кардиологу.