Несколько штрихов, и белое пространство заполняет новый набросок. Только на этот раз линии выходят более плавными, а цвета преимущественно тёплыми. Кроме оттенка глаз. Для него Рокси выбирает ярко-синий, сильно контрастирующий с жёлтой палитрой одежды.
Она бросает на рисунок оценивающий взгляд. С экрана планшета на неё с игривой ухмылкой смотрит Даниэль.
— Ещё пара таких вопросов, и моя правая рука будет сжимать не одеяло.
Интересно, в тот момент он говорил правду, или просто дурачился?
«Господи, да какая разница!».
Рокси быстрым движением стирает и этот портрет, откладывая в сторону планшет. Было бы чудесно, если бы вместе с её художествами ушёл и жар, охвативший тело, несмотря на квартирную прохладу. Но увы: думать о Даниэле — всё равно что греться под лучами ядовитого солнца без защитного слоя земной атмосферы!
«Ого, ты наконец-то признала, что мистер засранец безумно горяч?» — ехидно усмехается внутренний голос.
Рокси резко вскакивает с дивана. Дойдя до кухни, она берёт чистый стакан, наливает воду и залпом его осушает. Ничего подобного! Даниэль даже близко не горяч! И вообще, он точно не та проблема, о которой ей следует волноваться.
«Он не Ник» — напоминает себе Рокси.
Но это не помогает. На место отрицания вдруг приходит… Облегчение? Будто главный аргумент «против» несносного напарника резко перемещается в список аргументов «за».
«Бред, у меня даже не такого списка» — отмахивается Рокси, наливая себе второй стакан воды.
Взгляд цепляется за контейнеры с хлопьями и орехами. Содержимого в первом на дюйм меньше, чем во втором. Как обычно. Последнее время Рокси вполне устраивало такое положение вещей, но сейчас…
«Досыпь хлопья» — спокойно командует внутренний голос.
Она делает глоток воды. Не дождёшься!
«Досыпь. Чёртовы. Хлопья» — уже настойчивее требует проснувшийся монстр.
Рокси поджимает губы, спеша ретироваться с кухни. Ей нужно отвлечься.
«Ты же не можешь оставить всё так, как есть?» — насмешка.
Рокси закрывает уши, как будто это поможет ей избавиться от надоедливых приказов собственного мозга. Спойлер: не помогает.
«Досыпь, — повторяет он. — Досыпьдосыпьдосыпь!».
Она падает на диван, прижимая колени к груди. Тело охватывает дрожь. Такая знакомая, но ненавистная до скрежета зубов. Её внутренний диктатор не успокаивается, словно выводя свой приказ на черепной кости. Фантомная и явно выдуманная боль ощущается настоящей, и у Рокси уходят все силы, чтобы убедить себя в обратном.
«Досыпь хлопья, и всё прекратится!» — обещает ОКР.
«Нет, это будет только начало!» — противится Рокси.
Она знает: этот монстр никогда не насытится. Достаточно выполнить одно его маленькое требование, и он попросит о чём-то большем. Потом ещё большем. И ещё… Невинная просьба сравнять запас хлопьев и орехов превратится в генеральную уборку квартиры, в полную перестановку книг на стеллаже, и не дай бог один корешок окажется выше остальных!
Дрожащими руками Рокси нащупывает телефон, чтобы поставить таймер. Как её учила мисс Доусон, пятнадцати минут достаточно для смерти очередной компульсии. Если получится продержаться — ОКР потерпит поражение и на какое-то время оставит в покое. Но если поддаться ему — жизнь превратится в настоящий ад.
Рокси жмёт кнопку запуска таймера. На экране появляется входящий видеозвонок. Она вздрагивает, читая имя контакта. «Мама» — гласит крупная надпись вверху экрана. Рокси тяжело вздыхает. Несколько мгновений уходит на раздумья, однако она сдаётся под гнётом назойливой мелодии и всё же берёт трубку.
— Привет, — с улыбкой произносит Рокси.
На экране появляется изображение довольной матери и порядком уставшего отца. Снова брал ночную смену? Ох, чёрт…
«Досыпьдосыпьдосыпь» — пластинка с приказом продолжает крутиться.
Рокси впивается кончиками ногтей в ладонь. Может быть, немного боли сможет её заглушить?..
— Привет, милая! — с широкой улыбкой произносит Аманда. — Как дела на новой работе?
— Всё прекрасно, — отвечает Рокси. — Мне перевели первую зарплату.
Об остальных нюансах работы в «SMG», включающих двух симпатичных засранцев, родителям знать необязательно.
— Слава Богу! — восклицает Аманда, театрально выдыхая. — Вот видишь, Гектор, мои воскресные молитвы не прошли даром: наша дочь наконец перестала быть иждивенкой!
— Да, родная, твоими молитвами…
В голосе отца Рокси улавливает нотки сарказма. Слишком тонкие, чтобы их распознало «просветлённое» сознание матери: иначе в него бы уже летело ближайшее кухонное полотенце.