Аманда театрально вздыхает.
— Ну, разумеется, нет, дорогая! Ты ещё можешь всё исправить, — приторно улыбается она. — Просто твоя ошибка…
— Ошибка? — Рокси поднимается, садясь и выравнивая спину. — Ник не был ошибкой! Мы любили друг друга.
— Я же говорила, Рокси, — снисходительным тоном напоминает она, — это были просто красивые слова, чтобы затащить тебя в постель. Иначе он выбрал бы тебя, а не ту разукрашенную куклу!
Пальцы крепко сжимает телефон, грозясь сломать его пополам.
— Мэнди, это…
— Хватит! — восклицает Рокси. — Я не вернусь домой, не пойду к твоему чёртовому священнику, — услышав это словосочетание, Аманда прикрывает рот рукой, — и уж точно не уволюсь с работы! А если вам надоест обвинять меня в бесчестии, и вы захотите узнать, как у меня дела, — СМС будет достаточно!
С этими словами она сбрасывает вызов и падает на диване. Горький осадок неприятным послевкусием растекается по всему телу. Рокси вздыхает. С губ срывается всхлип. Мать никогда не понимала и даже не хотела её понять.
Испорчена.
Слово заседает так глубоко, что Рокси не может перестать о нём думать. Может быть, мама права, и если бы она отказала Нику, всё бы сложилось по-другому? Может быть, всё происходящее — это попытки Всевышнего наказать её за мысли об уже женатом человеке, которые так отчаянно лезут в голову? Что, если…
Мыслительный поток прерывает звук истёкшего таймера: пятнадцать минут прошло.
Рокси садится, отключая его. Банка с хлопьями больше её не волнует. Ей на замену пришли проблемы посерьёзнее. И, увы, пятнадцати минут явно не хватит для их решения.
Чтобы вернуть себе рассудок, Рокси идёт в ванную и умывается холодной водой. Отражение смотрит на неё уставшим взглядом, демонстрируя круги под глазами.
Неудивительно. В последнее время на неё будто свалился целый Эверест.
Рокси вздыхает, но вместо вздоха с губ срывается всхлип. Это несправедливо: мать не должна обвинять её во всех смертных грехах! И уж тем более вешать этот отвратительный ярлык.
Испорчена.
Перед глазами проносятся все горячие поцелуи, которые оставлял Ник на её дрожащем от удовольствия теле, когда они были вместе. А потом его попытка поцеловать её в кабинете.
Испорчена.
Рокси вспоминает, как дотронулась до тёплого лба Даниэля. Их разговор после презентации и ночной звонок, во время которого она едва не потеряла контроль.
Испорчена.
Обхватив себя руками, она медленно опускается на синюю плитку.
Последние три года Рокси так старательно избегала парней, что подавила в себе все чувства, которые, если верить исследованиям о физиологии, считаются нормальными. Но… Что, если её мать права? Что, если ей просто нельзя испытывать влечение, и она рождена для чего-то большего, чем спать с чертовски привлекательными парнями, а потом резаться об осколки собственного сердца?
Слёзы бесконтрольно текут по щекам, но вместо всхлипов Рокси слышит лишь тишину. Она одна в съёмной квартире. Ей не с кем поделиться своей болью, ведь Айви с Джозефом впервые за два месяца ушли на свидание, а больше… Больше никого у неё нет.
Телефон вибрирует. Дрожащими руками Рокси подносит его к лицу, больше всего боясь увидеть имя контакта «Мама». Звонит, чтобы извиниться? Бред, она этого не умеет!
Однако на дисплее высвечивается другое имя. Рокси громко вздыхает, беря трубку.
— Да?
— Рокси, милая, — в голосе отца отчётливо слышно беспокойство, — ты в порядке?
Разум приказывает соврать. Но Рокси не в силах ему подчиняться.
— Нет, — с губ срывается всхлип. — Нет, папа, я не в порядке! Я… я не понимаю, как она… Может так думать…
В трубке раздаётся тяжёлый вздох.
— Она ошибается, Рокси, — мягко произносит отец, и от его голоса слёзы льются ещё сильнее. — Мама любит тебя, но совершенно не умеет подбирать слова. Ты не испорчена, слышишь? Ты огромная молодец!
Рокси прижимает колени к груди, которая продолжает сотрясаться от рыданий.
— Но… Ты тоже думаешь, что мне стоит уволиться?
— Рокси… — Гектор вздыхает, будто пытается найти нужные слова. — Ник сделал тебе больно. Я просто боюсь, что это повторится. А я снова буду далеко и не смогу надрать его самодовольный зад!
Удивительно, но впервые за день Рокси удаётся усмехнуться.
— Я не против, если ты останешься в «SMG» и будешь грести деньги лопатой. Но, пожалуйста, — просит отец, — не дай им ранить тебя снова.
— Этого не повторится, — обещает Рокси. — Спасибо, пап.
— И если тебе понадобится собеседник старше пятидесяти…
— Я обязательно тебе позвоню!
Они прощаются, и Рокси чувствует, как дышать становится чуточку легче.