Она наконец-то одна.
Никто её не услышит.
Никто её не осудит.
Рокси закрывает рот рукой. Из груди вырываются громкие всхлипы, царапающие рёбра изнутри.
Ник изменил с ней своей жене.
Рука со всей силы бьёт по дешёвому паркету: кажется, теперь там останется вмятина.
Три года назад Доминик Синклер был её прекрасным принцем. Её маленьким лучиком в этом огромном несправедливо мире. Рокси доверяла ему больше, чем самой себе, и наконец, спустя столько времени, за это поплатилась.
Что там говорила её мать?..
— Наша дочь испорчена, и я устала оправдывать её перед всеми в церкви.
Кажется, она была права.
Рокси действительно испорчена. Насквозь пропитана токсичной чумой, которая умеет только разрушать всё вокруг.
Сможет ли она когда-нибудь от этого отмыться?..
Ответом на вопрос служит зуд. Каждое место, которого касался Ник, бесстыдно срывая с неё одежду, ноет, словно от острой аллергической реакции. Рокси яростно сбрасывает с себя пиджак и быстрым шагом направляется в ванную.
Её кожа впитала в себя аромат Ника. Надо его вытравить.
Рокси встаёт под горячий душ и выпаливает из тюбика немного геля для душа. Вода крупными струями стекает по её телу, смывая остатки тяжёлого дня. Она наконец-то выдыхает.
Всё закончилось.
Рокси умывает лицо, когда до неё доносится едва уловимый знакомый аромат дорого парфюма. По позвоночнику бегут мурашки.
«Мало!».
Она снова выдавливает гель, мочалкой распределяя его по всему телу. Ванна заполняется пышной пеной, которая медленно стекает в слив, смывая любые запахи.
Однако когда Рокси подносит к лицу запястье, в нос ударяет тот самый знакомый аромат.
«Было приятно слышать его, пока он безбожно трахал тебя, не так ли?» — глумится внутренний голос.
Рокси хватает флакон с гелем, выливая на себя содержимое. Она должна всё смыть. Каждое прикосновение, каждый поцелуй, каждый след, которым Ник клеймил её тело…
— Ты хотела этого так же, как я?
— Нет. Нет. Нет!
Голос срывается на крик. Пена заливает ванную, но вместо клубники рецепторы продолжает терроризировать аромат кедра и жасмина вперемешку с виски.
Рокси хватает шампунь, выливая на себя. Ягодные нотки на долю секунды перебивают злосчастный аромат, но их действие быстро сходит на нет. Потом мыло — его запах тоже кажется слишком слабым на фоне стойкого парфюма Ника.
Взгляд цепляется за стоящую на раковине пенку для умывания. Рокси судорожно тянется за ней, но поскальзывается на мыльной поверхности. Падение тупой болью отзывается в ягодице. А ведь всего пару часов назад её страстно сжимал Ник.
От надоедливого аромата начинает кружиться голова. И только сейчас до Рокси доходит.
Ей не отмыться.
Запах Ника будет преследовать её до конца жизни, заполнит собой всё пространство и каждое помещение, в которое она когда-либо войдёт.
«Ты поддалась» — выносит приговор внутренний голос.
Рокси бросает взгляд на бутылку геля для душа, на шампунь, потом на пену и понимает, она поддалась не только Нику.
Она накормила своего внутреннего монстра.
И он не успокоится, пока не сожрёт всё до последней крошки.
«Тебе не отмыться!» — уже грубее повторяет он.
— Нет! — восклицает Рокси, закрывая уши. — Это не я. Это ОКР. Я могу его контролировать!
«Так же, как на столе, когда не смогла отказать Нику?».
— Нет… Это не по-настоящему… Это…
Но фальшивый голос в голове не лжёт: достаточно было одного простого «нет», чтобы остановить Ника. Одно маленькое слово, и его руки больше бы никогда не блуждали бы по её телу, губы не осыпали тело поцелуями, а яростные толчки не доводили до высшего уровня наслаждения.
Она сама во всём виновата.
Из груди вырывается всхлип, который наконец-то освобождает то, что копилось внутри весь вечер. Рокси обхватывает себя руками. Тело трясёт от подступающей истерики, звуки которой смешиваются с шумом воды.
«Это ты всё испортила!».
В груди разрастается ком, который мешает дышать. Ванна медленно наполняется водой. Рокси падает, судорожно хватая ртом воздух. Но не получается.
Она тонет.
Рука отчаянно цепляется за край ванны, но тут же соскальзывает.
— Нет!
Воды всё больше. Времени практически не остаётся.
Она судорожно пытается подняться. Но ничего не получается. Тело будто обращается в камень, тяжёлый и неповоротливый, готовый навсегда остаться под водой.
— Нет! — отчаянно сопротивляется Рокси.