— А разве я не должна была?
— Ну-у-у, в мире нормальных людей о таком обычно разговаривают, — задумчиво констатирует Даниэль. — Но зная твоего бывшего, я понимаю, почему это правило не сработало.
Рокси вздыхает, позволяя себе отстраниться и посмотреть в его глаза. В них нет ни капельки злобы, лишь бесконечное сожаление, что сбивает её с толку ещё сильнее.
На месте Даниэля она бы без малейшего угрызения совести разорвала с собой все отношения. А он здесь, стоит перед ней в её собственной квартире и почему-то до сих пор не приходит в бешенство.
— Присядем? — предлагает Даниэль, кивая в сторону дивана.
— Конечно, — отвечает Рокси, вытирая слёзы. — Куртку можешь оставить на вешалке.
Это единственный жест гостеприимства, о котором она вспоминает. Даже мысль предложить ему чай магическим образом вылетает из головы.
Они садятся на диван по краям. Место посередине служит дистанцией, которую Рокси выдерживает, боясь совершить очередную ошибку. Взгляд Даниэля скользит по квартире, задерживаясь на книжных стеллажах.
— Корешок к корешку, — констатирует он. — Именно так я и представлял твои апартаменты!
— Ближе к делу, — просит Рокси, неловко сминая край шорт. — О чём ты хотел поговорить?
Даниэль делает паузу. Взгляд становится стеклянным, будто он о чём-то глубоко задумывается. Но когда Рокси хочет спросить, он поворачивается к ней, касаясь левого уха.
— Об этом.
— О твоей серёжке? — недоумевает она.
— Ага, — кивает Даниэль. — Я рассказал, как она появилась. Но не говорил, что было после…
Рокси ёрзает на месте, пытаясь занять удобное положение.
— Я говорил, что в старшей школе у меня были проблемы с социализацией? — уточняет Даниэль, в ответ получая кивок. — Так вот, девушки у меня из-за этого тоже не было. И если бы в тот момент в городе появилась ведьма, которая искала кровь девственника для своего омолаживающего зелья, я бы точно стал её жертвой!
Рокси усмехается. Привычная манера повествования Даниэля снижает градус напряжения, заставляя её мышцы расслабиться.
— Но на первом курсе универа это изменилось.
— Что, ты настолько испугался этой воображаемой ведьмы? — пытается пошутить Рокси.
Но взгляд Даниэля почему-то становится печальным.
— Её звали Ингрид, — незнакомое имя больным уколом отзывается в груди. — Она любила клетчатые юбки, тугие косички и шоколадные печенья, которыми угощала меня во время обедов. Ходила по воскресеньям в церковь и была прилежной первокурсницей. Словом, моя полная противоположность.
— И по закону жанра вас притянуло друг к другу? — догадывается Рокси.
— Да, — с горькой улыбкой отвечает Даниэль. — У неё не было парня, у меня девушки. Но мы оба слишком боялись сделать первый шаг. Поэтому весь первый семестр она помогала мне с домашкой, а я выделывался трюками на скейте и мерзкими шутками. Это было жалкое зрелище!
Рокси пытается представить его, но выходит с трудом. За время их знакомства Даниэль никогда не ходил вокруг да около, а говорил в лоб.
Ночной разговор про пижаму и признание в такси это подтвердят.
— Мне было неловко даже взять её за руку, не то что поцеловать! А Ингрид краснела, когда садилась на дюйм ближе. Кажется, мы оба понимали, что происходит, но всё равно боялись сделать первый шаг. Я хотел поговорить с ней на одной из вечеринок, но…
— Что-то пошло не так?
Даниэль медленно кивает, поднимая взгляд к потолку. Его губы растягиваются в горькой улыбке.
— Сначала бир-понг, потом шоты… Я нажрался как свинья в тот вечер. Наверное, поэтому запихнул в нашу презентацию минипигов: похмелье вогнало в ностальгию.
Рокси слабо улыбается, вспоминая день, когда они впервые поговорили по душам после её грандиозного провала перед Винсентом. Тогда Даниэль лишь на мгновение сбросил свою маску вечного шута. Сейчас он будто сидел перед ней практически голым.
— Алкогольный монстр потащил меня играть в бутылочку. Сопротивляться ему было невозможно! Первые несколько ходов пролетели мимо, а потом… Бутылочку крутила Вайолет, капитан команды чирлидеров, и её горлышко указала на меня.
— Твой первый поцелуй?
— Ага, — кивает Даниэль. — Но поцелуя нам обоим было мало, и Вайолет потащила меня в ближайшую спальню. Не то чтобы я сопротивлялся: незакрытый гештальт мучил меня даже в опьянении. Но перед тем как подняться с ней, я увидел Ингрид. И было в её взгляде что-то такое, что я не забуду никогда.
Рокси смотрит на Даниэля, впервые видя в его глазах столько сожаления. Он ненадолго прикрывает их, будто собираясь с мыслями, а затем продолжает: