На секунду в моей душе поселился страх, ведь я еду в абсолютную неизвестность. Далеко от родного дома, от любящей семьи, туда, где никто меня не ждет. Не пригреет и не приласкает. А здесь все такое знакомое, родное…
Черт! О чем это я! Я помотал головой, вытряхивая из нее неподобающие мысли. Нет! Тут уж я не отступлюсь! Не об этом ли я мечтал все эти годы?
Я сжал кулаки и решительно встал на ноги. С родителями я уже распрощался утром, перед их уходом на работу. Провожать себя я им категорически не позволил, несмотря на мощное сопротивление матери. Сам до вокзала доберусь — не маленький! Получив в подтверждение одобрительный кивок от отца, утащившего на улицу растрогавшуюся до слез маму, я принялся складывать вещи. И вот, наконец, я полностью готов к новым свершениям!
Словно вторя моим мыслям, в прихожей зазвонил телефон. Я вышел из комнаты и подойдя к нему, снял трубку.
— Ты собрался? — осведомился Патлас. — Автобус пойдет минут через пятнадцать. Я его из окошка видел. Сейчас на конечной развернется… Леньчик уже у меня, — сообщил он.
— Тогда на остановке стрелканемся, — произнес я.
— Принято! — произнес Алеха и положил трубку.
Я взял в руки упакованную сумку. Ну что ж: «вот стою, держу весло, через миг отчалим, сердце бедное свело скорбью и печалью… — вдруг вспомнились слова одной старой песенки. А сердце, действительно, неслабо так екает… Да и хрен с ним! Я смахнул слезинку, все-таки выступившую в уголке глаза, и решительно вышел из квартиры, напевая себе под нос вспомнившуюся песенку про студента:
— Если не сведут с ума римляне и греки,
Сочинившие тома для библиотеки,
Если те профессора, что студентов учат,
Горемыку-школяра насмерть не замучат,
Если насмерть не упьюсь на хмельной пирушке,
Обязательно вернусь к вам друзья-подружки.
Всех вас вместе соберу, если на чужбине,
Я случайно не помру, от своей латыни…
Тихо плещется вода, голубая лента.
Вспоминайте иногда вашего студента!
Хей!
https://www.youtube.com/watch?v=F5tJ-eJ1ZKA
Захандрившее, было, настроение, стремительно улучшалось. Я бегом спустился по лестнице и, толкнув дверь подъезда, выскочил на улицу. Дверь громко бухнула за моей спиной, и я понял, что новая жизнь началась…
Патлас и Леньчик Соломатин, еще один мой лучший дружбан с первого класса, поджидали меня, тусуясь на заплеванной окурками автобусной остановке.
— Серега, братан! — обрадованно воскликнул Алеха. — Готов насладиться полной свободой?
— Всегда готов! — Я шутливо отдал Алехе пионерский салют.
— Здоров, Леньчик! — Я пожал руку моему слегка полноватому и белобрысому однокашнику. — Как сам?
— Лучше всех! — произнес Леньчик и замолчал, особой болтливостью он, в отличие от Патласа, не отличался.
Как-то так вышло, что еще в начальных классах школы мы сошлись накоротке: я, Алеха, Леньчик и еще один наш друг — Васька Шиханов. Но особо учиться у Васьки не получалось, да он и сам не очень-то стремился к этому, не собираясь после школы продолжать свое образование. А вот коммерческая жилка у него была развита лучше всего, если нужно было что-нибудь достать, обменять, купить или продать — за этим можно было смело обращаться к Ваське, и быть уверенным — все будет в лучшем виде. Жаль было с ним расставаться, он был верным другом и нормальным пацаном, но решил связать свою дальнейшую жизнь с родной деревней. Но такова жизнь.
Мы же с Леньчиком и Патласом более чем полгода назад начали обсуждать, куда же нам направить свои усилия прсле окончания школы. К своему стыду, на тот момент я даже и не представлял, кем хочу стать и чем заниматься в будущем. Мне было, в общем-то, абсолютно пофигу. Но зато я знал, кем точно быть не хочу — врачом, учителем и торгашом. Я больше склонялся к инженерным специальностям, типа какого-нибудь механика, но какого конкретно, не представлял. Определиться помог случай, этой весной в поселок вернулся наш земеля — Артем Мирошниченко, окончивший какой-то мореходный ВУЗ во Владивостоке, и работавший рефмехаником на судах, ходивших в загранку. Большая зэпэ, частично выдаваемая в валюте, модные забугорные шмотки, аппаратура, пускай, как он выражался с японской помойки — но она была верхом наших мечтаний. А еще охуительный такой отпуск, чуть не полгода-год. О том, что для этого нужно было проболтаться в море даже больший срок, мы как-то и не думали. Мирошниченко начал приходить на тренировки нашей баскетбольной команды, за которую тоже играл, учась еще в школе. Мы с Патласом уже играли во взрослой команде, и сошлись накоротке с Артемом, оказавшимся отличным мужиком. Он нас угощал «Кэмэлом» и «Марльборо», подгонял магнитофонные кассеты, да и вообще, делился секретами взрослой жизни. Особенно, про «общение» с противоположным полом… Мы слушали его с открытыми ртами и мотали его советы на ус. И, как следствие, повелись — решили ехать поступать в тот же морской институт, который закончил Артем. К слову сказать, туда решили рвануть не только мы, а половина выпускников этого года из нашего поселка.