— Че делать дальше будем? — спросил я у него.
— Поехали в отдел к твоему Зябликову, — предложил Леня. — Может, с чем поможет…
— Поехали, — согласился я с его доводами.
Мы быстро собрались и вышли на оживленную улицу. Минут через десять нам удалось поймать частника, согласившегося подкинуть нас до Советского отделения милиции, находившегося почти на самом выезде из города — на Океанской. Зябликова мы застали прямо во дворе, смолившим сигарету под летним солнышком.
— Явились, не запылились, — усмехнувшись, поприветствовал нас майор, когда мы выгрузили свои тушки из старенькой проржавевшей до дыр «Волги», громыхающей железками на каждой кочке, коих в городе оказалось преизрядно. — Значит, так, — продолжил он, погладив свою сверкающую на солнце лысину. — Ты, Сереж, своих архаровцев можешь забирать — к ним у нас претензий нет, — сообщил он радостную новость. — А вот с твоим братом, Леонид, не все так просто…
— Что можно сделать? — подобрался Леня.
— Лети сейчас к хозяину тачки, — сказал майор, — адрес возьмешь в дежурке, я распоряжусь. Ему уже сообщили, что его ласточка нашлась. Делай, что хочешь, но если он свою заяву заберет — для твоего братца все обойдется… Только вот мы без раскрытого дела останемся… Я-то переживу, а вот у некоторых моих товарищей, могут вопросы появиться…
— Степан Филиппович, порешаем эти вопросы! — заверил его Леня. — Думаю, что все довольны будут! И я в долгу не останусь…
— Ты про долги, пока с хозяином машины не договоришься — забудь! — произнес майор, выбрасывая окурок в урну.
— В дежурке адрес? — уже на бегу переспросил Леня.
— Да, — кивнул Зябликов, — скажи, я распорядился.
— А тебе, Сережа, совет — поаккуратнее друзей себе выбирай, — повторил Зябликов, когда мы остались одни. — В жизни пригодится…
Все вопросы удалось порешать в кратчайшие сроки: пацанов выпустили из каталажки, а Лене удалось договориться с хозяином тачки. К счастью, Верблюд со товарищи не успели уханькать в какалик заграничное чудо техники и возврат автомобиля прошел чин-чинарем. Даже аудиокассеты вернули на положенное им место. Правда, за все это счастье пришлось неслабо так заплатить, а денег, ессно у Лени не хватило. Хозяин оценил свой моральный ущерб ни много, ни мало, а аж в пятихатку деревянных! Так что пришлось и нам всем скинуться, чтобы выкупить с кичи незадачливого угонщика. Оставив денег как НЗ лишь на обратный билет до дому, мы отдали кровно заработанные нашими родителями деньги Лене, а тот, в свою очередь передал их хозяину тачки.
Уже в сгущающихся сумерках мы вновь сидели во дворе Лени за накрытым столом, подчищая остатки вчерашней трапезы. На какие шиши питаться в дальнейшем, мы попросту не представляли. Но Леня обещал что-нибудь придумать в ближайшее время. Вместе с нами за столом сидел поникший Вовка, отсвечивая огромным фиолетовым фингалом, расплывшимся на оба глаза. Разговор по душам с двоюродным брательником не прошел ему даром — рука у Лени была тяжелая.
— Пацанам спасибо скажи, — наставлял братца Леня, — что тебя, придурка, с кичи вынули!
— Спасибо… — промямлил Верблюд пряча заплывшие глаза.
— Спасибо, — картавя, передразнил Вовку Леня. — Спасибо в карман не положишь! Чего завтра жрать будем? По бабкам полный голяк!
— Да, это вон, Славке хорошо, — с легкой завистью произнес Патлас, — он завтра в паровоз загрузиться, и ту-ту к мамке на блины!
— Пацаны, да я ж не специально, — смутился Головня. — Сессию я закрыл, че мне тут делать? Зачем вам еще один лишний рот?
— Че вы к Славке пристали? — накинулся на нас старший товарищ. — Он, как-никак, тоже в выкупе поучаствовал — только на билет и оставил…
— Серый, — повернулся ко мне Славка, — а ты не передумал? Тебе же не нужно поступать? Считай, зачислен уже. Так, может, со мной в деревню рванешь?
— Не, не по-пацански это, — произнес я. — Вместе с пацанами приехали во Владик, вместе и уедем…
— Ни скажи, ни скажи, — сомневаясь, протянул Славка. — Не в обиду, пацаны, но ведь если вы по конкурсу в Институт не пройдете, че, сразу так и домой попретесь? Или будете еще фазанки разные пробовать?
— Да, будем, наверное, пробовать, если в Рыбу не прокатит, — подумав, ответил Патлас. — Ты как, Леньчик?