Аделина отвела нас на нижние уровни крыши, в жилое крыло. Тут, не смотря на позднее время, шлялось множество людей. В основном в странных полусовременных шмотках, мелькающих на страницах журнальчика «Вестник скомороха». Все они были при мечах, кортиках и рапирах: похоже вовсю шел слет любителей нашинковать буженину.
Атмосфера и правда была напряженной, я бы даже сказал — нервной. Резкие окрики, вспышки химических факелов, пронзительные взгляды и встопорщенные бороды. Драпированные алым бархатом стены вызывали неприятные ассоциации, а проносящиеся тени заставляли Хо вздрагивать.
Я похлопал ее по полечу и улыбнулся.
— Все будет хорошо, о-ке?
— Я знаю. Интересно только — у кого?
Дочурка Людвига уверено вела нас наименее загруженным коридорами, как вдруг на пути выросла хренова гора светло-синего железа. Это был не техно-рыцарь, а самый натуральный шевалье без намека на модернизацию. Огромный шлем с крестообразной прорезью, нагрудник украшенный золотым солнечным кругом, юбка и всякие выступающие части, как у дорогого автомобиля. А этот плащ… Клянусь Леди, в доме самого богатого сумуса тенебрийцев пропала ковровая дорожка.
— Госпожа, — глухо произнес он на франкском. — Кто эти… Застенщики?
— Это гости моего брата, Жак. Отойди.
Темный крест, за которым не было видно ничего розово-человеческого, уставился на меня.
— Я слышал ваш отец общался с ними. Не скажите, на какую тему?
— «Мой отец»? Твой сеньор! А дело — не твое.
Жак шумно вздохнул.
— Старый сеньор пытается вербовать застенщиков? Теперь это его помощники?
— Здесь у него больше не осталось верных людей. Предательство, Жак. Кругом предательство.
— И отчаянье.
— Отойди в сторону, чудовище, — прошипела Аделина.
О, вот теперь я узнал в ней Папочку. Рыцарь помедлил, но все же повиновался.
— Отговорите его, что бы он не замыслил, — сказал рыцарь вслед. — Это безумие. Поддерживая заблуждения старого сеньора, вы путаете благое дело с безумием, госпожа!
Аделина не выдержала и остановилась. Ее худенькие плечи задрожали.
— Знаешь, что такое безумие, Жак?! — крикнула она, повернувшись. — Заботиться о будущем и одновременно ходить в доспехах и вонять застарелой мочой! Будущее здесь, оно уже наступило! Выгляни в окно, тупой амбал! А еще лучше скатайся хоть раз до Новой Победы и потрогай его руками. Ты ничего не видел… И никогда ничего не увидишь кроме этого… Этих декораций. Мой брат украл у тебя жизнь, и хочет украсть мою. Ну так вот — ХЕР вам обоим и всем, кто вас поддерживает! Вы не борзые Люпана, вы его зомби!
Рыцарь безмолвствовал. Аделина вдруг схватила меня за руку и поволокла за собой, словно боялась, что и Самара де Хин сейчас окажется предателем. Ну нет, «два раза в одну и ту же реку не войти», так вроде говорится у моих честных родственников. Или это значит, что все течет и меняется? Не выходит у меня умничать.
— Неплохая речь, госпожа Люпан, — сказал я. — Я все думал, когда же вы на него броситесь.
— Ты что, понимаешь их кряканье? — спросила Хо.
— Бабуля только так с нами и разговаривала. Правда у этих какой-то дурацкий акцент, я не все уловил.
Злобнопыхтящая Аделина прыснула и отпустила мою руку.
— Это называется — правильное произношение.
— А-ха, как скажите.
Мы остановились возле красивой драпированной двери.
— Здесь, — коротко сказала девушка. — Заходите, располагайтесь. Еду скоро принесут. И будьте бдительны.
— Усну как только сяду на кровать, — честно предупредил я.
— Мы глаз не сомкнем, — Хо ткнула меня локтем в бок. — Не всем тут жить-насрать, Хин.
Я посмотрел на нее с сомнением, но ничего не сказал.
Хоромы были что надо. Дорогая красивая мебель, чистые стены без граффити и эрозии, зеркально-чистый пол, и высокие потолки. Я ощущал себя словно посреди открытого поля. Не хватало только побежать по коврам, с криком «Эге-ге-гей!
В обстановке было очень много синего и тяжелые складки портьер вызывали утомленно-расслабленное настроение.
— Что это за вонь? — произнес я неуверенно.
— Это называется — приятные запахи, — сказала Хо. — Здесь часто зажигают ароматные палочки. Госпожа Холейгула заказывает подобные в Тайной Эзотерике. Пока мы с Сэтом не свалили из отчего дома, наша одежда только так и пахла. И волосы. И вообще все. Даже пердеж. Господи, как же мне в голову ударило воспоминаниями. Эти палочки придумали лонгаты? Вот гады.
— Да, теперь припоминаю. Это у нас нечто вроде традиции. Бабуля мылась раз в месяц, но зато постоянно брызгала везде дешевыми духами «Королева бетона». Что ж, вот сюрприз, оказывается я привык к запаху помойки.