Ретро сорвал с лица маску из орехового пакетика.
Боль была такая, что хотелось вымолить у Шторма, что б тот выдул мозг из черепа, как жидкость из яйца. Бешеный цвет подсветил чердак Фитцвиля изнутри, вывернул его глаза наизнанку, и абразивной струей вымыл все ощущения, кроме фантастической боли. Ретро почти закричал, почти выдал себя… Но тут появились близнецы. Все такие же неразлучные, как левое и правое предсердие. Колючая проволока стягивала их вместе.
— Тише, пап. Тише.
Они крест-накрест зажали ему рот ладонями. Фитцвиль с неудовольствием подумал о том, что от пальцев снова несет наркотой и потом. У обоих с детства была привычка совать ладони подмышки, которая затем только укрепилась. Они постоянно мерзли от озноба. От вечных отходняков.
Может намазать им ладони бальзамом «Жар»?
О, нет! Куда они уплывают? Снова в толпу вооруженных уродов? Ну, конечно, такие компании для них словно съезд старых друзей и теплые бабушкины объятия одновременно… Нет, мимо. Они пронеслись мимо, кто бы мог подумать? Нужно нырнуть следом в узкий промежуток, между локтями. И снова. Придется идти осторожно, что б не спугнуть эту парочку балбесов и не привлечь внимания. Тут все в каких-то сварочных масках, и холодным оружием в руках. Наверняка очередной засранный клуб с чокнутым дресскодом. Видали и поинтереснее.
Как же слепит глаза… Что тут с освещением, это клуб Ровного Загара? И жарко, пот заливает щеки. Густой. Нужно сварить им густой суп. Это придаст Анис сил бороться с зависи…
— Фитцвиль! Очнись!
— Лягушка, это ты? Ну как дела? Выглядишь постаревшей.
Спот была вымазана в саже и беспрестанно скалилась. Это от напряжения, подумал Якоб. Тащить меня по загаженному полу, наверное, очень сложно.
— Я могу идти сам.
— Зачем ты снял маску? Я думала тебе конец!
Фитцвиль, пошатываясь, поднялся на ноги.
— К счастью, мне в спину воткнулось столько использованных шприцов, что нормально выспаться не получалось. А где близнецы? Ты их не видела?
Лягушка широко улыбнулась. А потом так зарядила детективу кулаком, что у того мгновенно прочистилось в голове. Он прошелся ладонью по лицу и увидел на линиях судьбы кровавые сгустки.
— Ты меня видишь? — спросила девушка. — Сколько пальцев?
— Четыре.
— Ф-ух. Я была уверена, что ты ослепнешь.
— Где мы?
— В месте, куда тебя давно пора было отправить. Они не вывозят мусор, а сжигают его прямо тут, с помощью самодельных печей и труб.
Якоб осмотрелся. Кошмарные, гниющие заживо фуги давно перестали рыться в объедках, и пристально глядели на пришельцев мутными заложенными глазами.
— Та-а-к, — вполголоса протянул Ретро. — Гарольд не выходил на связь?
— Пока нет.
Мусор сыпался из широких желобов, по закопченным стенам расползалась мохнатая плесень и органическая слизь, всевозможная живность беззаботно роилась без всяких планов на будущее. Было бы странно, если б тут пахло освежителем «После дождя», но гарь и постоянное задымление отодвигали вонь на второе место.
В кучах шумно копошились крысы и местные рабочие: никакой конкуренции, только взаимное уважение и справедливая дележка яблочных огрызков. А все, что фуги не могли съесть, закидывалось ими же в раскаленные пасти щелястых печей. Кривые самодельные трубы уходили в стену, а потом, при помощи железных скоб, карабкались до самой крыши.
— Мясо? — услышал Ретро.
— …высохшие, не задерживайтесь там, — ненадолго ожила рация. — Не знаю, как вы оттуда выберетесь, но ты сам сказал…
— Да-да, все будет хорошо.
— Мясо…
— Старик, — позвала Спот. — Они все высохшие. Гарольд сказал, что тысячник был заражен, но его очистили. Так какого хрена они тут делают?
— Работают, не видишь? Отличная идея, запереть их здесь с простой как жизнь инструкцией. Меня больше интересует, как мы сюда попали?
— Ты вырубил мной охранников, словно дубиной, и забрал ключи от железной двери.
— …
— Позже я тебе это припомню.
— Прости.
— Лучше показывай, где оно, твое «хорошо».
Фуги-кочегары перестали зачерпывать мусор и подняли лопаты совками вверх. Из рыхлых куч, словно тараканы, выбирались вечно-голодные зомби: это были самые лучшие экземпляры, прожившие тут достаточно, чтобы превратиться в ходячую тухлятину.
— «Хорошо» обязательно настанет. Но ты пока вооружись.