— Я вижу тебя, мой дом.
— А он видит тебя. Ты прошел испытание, Люпан Лефран, рыцарь Империи.
— Правда? Но ведь мне просто повезло.
— Неверно. Ты позаботился о победе, и она пришла к тебе в руки. Однако впредь — никогда не теряй доспехи.
— Я… Да! Я обещаю!
— Обещания ничего не стоят. Лонге нужна клятва!
— Клянусь, если ты повторишь это еще раз, я скачу тебя с лестницы, — сказал Люпан, откладывая книгу. — Я никуда не пойду. Твои клубы — пустая трата времени. Лучше Ади туда запусти, она обрадуется.
Лев жалобно хихикнул и поднял щеки к потолку. Его царственное тело, бесконечно прекрасный пуфик качественного жира, странно содрогнулось. И еще раз. И разочек вдогонку. Складывалось впечатление, что у мозга возникла идея встать и оскорбленно удалиться, но все остальные органы, а главное — мышцы, — его не поддержали.
«Да, зря я упомянул эту похотливую змейку», — подумал Люпан. Вслух же он произнес:
— У меня по распорядку физо.
— Опять тебя будут бить по морде? — хихикнул Лев. — Я вам поражаюсь, сеньор! Он стоит, а его лупят палками. По сравнению с теми же, прости господи, гарзонцами у которых столько боевых искусств, где нужно бить в ответ, не кажется тебе это нелепым?
— Это наши корни.
— Корни — нужны для того, чтобы зеленела крона. Ты сам сидишь в вечной тьме, как корешок и все впитываешь, впитываешь, впитываешь! Но где же плоды?
Люпан внимательно посмотрел на старшего брата. Тот лежал прямо на камнях перед костром, будто сладкий сон каннибала.
— Я и сам не знаю, какими будут плоды, — признался он. — Мне сказали… — он запнулся. — Я сказал себе, что должен быть готов к испытаниям. К любым.
— Особенно к многократным ударам в морду.
— В том числе.
Лев вздохнул, и меланхолично осмотрел ногти.
— Ну хорошо. А испытание шотами двадцатилетнего гарзонского виски тебя не устроит?
— Лев…
— Люп! Я очень тебя прошу. Ради меня. Один раз, и только ради меня, выползи из своего каменного мешка и позволь себе расслабиться. Можешь не пить, просто составь мне компанию. Мне очень плохо. А тебе… А тебе скучно! Я же вижу! Ы-ы-ы, я стоик, я ничего не хочу, только становиться лучше и сильнее. У меня жопа сложена из кирпичей, а на лбу — мишень для испытаний… А еще пылающее сердце! Я вырву его и понесу над собой, чтобы Лев смог увидеть путь до сортира, когда решит поблевать. А вот еще! Леди Маша, могу ли я на пятнадцатом году нашего брака увидеть вашу щиколотку. У меня шишка рванет, если я тотчас не увижу вашу щиколот…
— Ладно, ладно, только замолчи! Клянусь Девятью! И не стыдно тебе? Маша прекрасная девушка!
— Просто ромашка белая, на вересковом поле! Несомненно!
Люпан не сдержал улыбку.
— Мне переодеться?
— Ну разумеется! Пойдем скорее, я сам подберу тебе гардероб. Скорее, пока меня мошки не заели! Господи, как ты тут сидишь целыми днями?
В прохладном салоне экипажа Лев погладил плечо брата.
— Спасибо тебе за это. Спасибо милый Люп.
Люпан молча кивнул.
Водитель хотел ехать вкруговую, чтобы не соваться в обширный промышленный район Победы, но Лев так на него гаркнул, что голова у парня так до конца и не вылезла из плеч. Он вел пригнувшись, размышляя, вероятно, что так ее сложнее будет отрубить. На самом деле ему ничего не угрожало: Лев все равно собирался нажраться до потери памяти.
Выехали ранним вечером, поэтому рабочка встретила их желтыми фонарями и ночной фауной. Хищники провожали великолепную тачку такими же желтыми глазами. Люпан смотрел на них без страха. Это были злые, но в то же время, очень уставшие люди. Драться с ними было просто неинтересно. Каждый из них мог рассчитывать всего на один внезапный удар, после чего не мог даже отступить. Дыхалка у местных бандитов была так себе.
Средний из Лефранов знал об этом, потому что раз в пару месяцев уходил из цитадели под предлогом визита к славам. У него был договор с сударыней Машей, которая прикрывала его полное отсутствие на Побережье. В то время, как Люпан должен был вести с ней матримониальные разговоры и, одновременно, жадно ловить взглядом белые щиколотки, он в действительности путешествовал по рабочке. Инкогнито и с компанией преданных сыновей черностоповцев, которых он лично отобрал и посвятил в оруженосцы.
Целью этих вылазок была отработка рыцарских добродетелей. Материальная помощь нищим лонгатам и стычки со всякой шпаной, которая пыталась крышевать людей, у которых кроме гнойных выделений и брать-то было нечего. Это закаляло характер и не позволяло перейти из человеческого состояния в состояние абсолютно дворянское, когда рассудок схлопывается в нечто напоминающее алмаз из чистого дерьма.