— В последнее время не очень.
— Мне казалось, что ты только и говоришь об этих ведениях Мерелин.
— Они меня тревожат.
— Еще один повод напрячься на пустом месте. Пойдем ляжем туда, на место для особенных отсталых.
— У нас тут есть свое место?
В ответ Лев только закатил глаза.
— Пойдем, там отличные массажные матрасы, будем смотреть за происходящим в зеркало, пить вино и наслаждаться видами смерти.
Люпана так и подмывало сказать, что он предпочел бы видеть тощетелых мертвыми не на минутку. А в целом. Абсолютно и безвозвратно дохлыми. Уроки с господином Тоттуло приводили его в бешенство. С каким тактично-самодовольным почти кротким видом велись рассказы о превосходстве тенебрийского народа. Жаль на занятия не разрешалось брать оружие.
Вино и закуски им подносили лонгатские и оливские девушки. Гарзонки отказывались работать в таких местах, и заставлять их было себе дороже. Бывали, конечно, исключения, но всегда они выглядели не совсем презентабельно для такого места. Единственная чернокожая женщина здесь служила заместителем администратора. Именно она подошла к двум принцам Побережья и выслушала все их пожелания.
Люпан напряженно озирался по сторонам глядя на господ колониального мира. Лев, тем временем, быстро напивался и о чем-то вполголоса беседовал со смущенно улыбающейся оливкой. Как оказалось, он подбивал ее сделать Люпану минет в туалете, что строжайше запрещалось правилами клуба.
— Извините, я бы с удовольствием, но за таким лучше ехать в Опаловый Взрыв, — хихикала девушка. — У нас за такое могу выставить. Да еще штраф!
— Мы заплатим и штраф, главное отсоси ему как следует, а то он весь как огромный сто…
— Лев! Прекрати.
— Каменный!
— Извините, милая леди. Он немного не в себе.
— Да ничего, — девушка провела рукой по бедру Люпана. — Если хотите, можем встретиться после работы, господин. И я сделаю вообще все, что пожелаете. Можем даже поиграть в пыточную. Вот мой номер. Звоните, не пожалеете.
Затем они пили с какими-то гарзонскими миллионерами, причем Лев постоянно уговаривал их помыться и рвался как он, выражался, на танцпол, подразумевая, конечно, «кровать смерти».
Миллионеры тут же предложили слинять из этого модного гадюшника, где им предоставлена роль наблюдателей и оттянутся по-настоящему. Люпан подумал, что с этого и нужно было начинать, но Лев, разумеется, решил поиграть в тонкую натуру. Свои неудачи в отношениях с Бонье он решил забыть, наблюдая за тем, как легко некоторые подставляют голову под косу смерти.
— Некотор… овы… ные… — бормотал Лев, между приступами. — Умирают… Тощие… Там. Прикинь?
— Блюй, — снова сказал Люпан. — Блюй нормально. Пальцы в рот. Ну.
— Я должен попроеб… попробывать. Вдруг это не страшно…
— Мы уже давно не в Плену.
— Да? — Пауза, наполненная ужасными спазмами. — А где?
— В Опаловом Взрыве.
— Какая отвратительная дыра. Зачем? И унитаз вот обблеван! Ты знаешь, братик, — сказал Лев неожиданно связно. — Красная Голова приходит ко мне все чаще. Она говорит, что мне незачем жить. Что я… Никому не нужен.
— Прекрати! Мне нужен! Ты нужен мне!
— Не знаю… У тебя твой крестовый поход на все тенебрийское.
Они ввалились обратно в оглушительный долбеж, от которого уши сворачивались в трубочку. Как ни странно, это помогало Люпану мыслить. Например, сосредоточиться на мысли, что на них как-то подозрительно смотрит пара тощетелых, окруженных гаремом из молодых лонгатских парней. Нигде от них не скроешься. Они везде! Как тараканы! Как чума!
— Господин просит вас присоединится к нему.
В вип-ложе пахло травой и еще чем-то омерзительно сладким. Миллионеры самозабвенно трахали пальцами двух оливских девочек. Юноша улыбался, лаская грудь пальцем. Люпан внимательно оглядел гонца. Тот удивительно походил на самого Лефрана внешне, даже цвет волос и прическа совпадали. Оба были молодыми и статными, с хорошо развитыми мускулами. Разве что отступник был одет во что-то крайне минималистичное, да еще и с молнией между ягодиц.
— Что ты на себя напялил? Ты же лонгат, гордый сын рыцарского рода!
— Ой, да ладно тебе, — парень рассмеялся. — Совсем допился что ли? Мы все товар долговязых. Чего набивать себе цену если наши жопы с рождения принадлежат им.
Почему-то эти обыденные слова, которые Люпан уже слыхал в рабочке, задели теперь сильнее, чем прямая речь самого «хозяина». Он как будто посмотрел в зеркало и увидел себя, готового подставить все отверстия просто потому, что тощетелый там, в другом конце зала, уверен будто так и должно быть. И в остальных вселил эту уверенность.