И только Жак Мартен, гигант из Нанта, с неукротимым аппетитом поедал жителей Океана и вообще вел себя совершенно раскованно.
— Почему вы не едите, сеньор? — спросил он.
Людвиг медленно поднял взгляд, уже готовый съязвить или хотя бы плюнуть в бороду, но генерал обращался вовсе не к нему. Отдуваясь после серьезной порции маринованных ужасов, Мартен глядел в сторону Люпана.
— Это просто изумительно! Таких деликатесов я увидеть не ожидал.
— Пожалуйста, угощайтесь, — ответил Люпан, не отвлекаясь от зрелища. — Я слишком возбужден, чтобы есть.
Он смотрел на царство Шторма, удивительно, неправдоподобно гладкое, словно отполированный срез. По нему можно было идти пешком. Дойти до самой Лонги, а там дриады, грифоны, эльфы — прячутся в первобытных лесах, охраняя сокровища, упавшие с небес. Там чистые реки просматриваются до песчаного дна, а по грунтовым дорогам мягко стучат копыта добродушных лошадок. На черной от сытости земле, в которой нет осколков железа и спящих мин, люди выращивают золотое зерно.
После прекрасных сказок древнего царства, тенебрийские учебники новой истории выглядели как издевательство над всем, что способна полюбить человеческая душа. В них была вся правда этого мира, но добродетельный человек, никогда бы с ней не смирился. Невозможно ужиться с тем, как пожиратели тверди обходятся с красотой.
Да, у палочников были свои сказки. О том как хорошо при Тенебрийской власти пошли дела у Гарзоны, как густо будет зеленеть Фуга, дай только время закончить воины Развития. Палочникам и нужно-то всего лишь получить абсолютное оружие перед Аквитанией, чтобы не боятся внезапного вторжения загадочных техноманьяков. Всем известно, боги ни с кем и никогда не ведут равных переговоров…
Люпан вспомнил визит послов Аквитании на Побережье и улыбнулся в отражение. Да, никаких переговоров они не вели, но лица их были добрыми, а жесты — поощряющими. Разве это не намек? Разве это не свидетельство, что они благоволят именно Лонге, тем, кто не берет чужого, кто хочет жить и развиваться так, как было задумано… Если не Штормом, то и не палочниками!
Лонгатами.
Их собственными усилиями, их собственной историей, их ошибками, их победами. Руками, восемью пальцами, сжимающими плуг, мастерок, меч, что угодно.
— Вы что-то узнали? — спросил Жак.
Аделина и ее отец поглядели на Люпана. Их постные лица размягчил страх.
— Я выбрал этот день для маленького праздника, потому что вчера с глазу на глаз говорил с руководством Компании. Председатель лично продлил договор о сотрудничестве еще на пять лет. Ни слова, ни намека на то, что Тенебрия чем-то обеспокоена. Учитывая то, как жестоко они мстят за кражу своих технологий, это может означать только одно.
Людвиг скривил губы.
— Что же?
— Они не отвечают на провокацию, потому что хорошие отношения с Побережьем и Двором для них важнее безопасности Новой Победы. Тенебрия, вне всякого сомнения, собирается наращивать свое присутствие на Лонге.
— А ты не думал, что они просто не воспринимают тебя всерьез? — Аделина пожала плечами. — Вдруг они думают, что ты блефуешь?
— Сомневаюсь, — невозмутимо ответил Люпан. — Я был максимально серьезен на Фуге. Кроме того, Судная бомба — это не то, чем можно пренебречь.
— Да уж, жалкое зрелище, — проговорила девушка. — Ты как черная крестьянская баба, которая не может привлечь к себе внимание рыцаря.
— Примитивное, но актуальное сравнение. Особенно для тебя, сестрица.
Аделина не ответила.
— Они действуют скрытно, — продолжал Люпан. — Сколько ты говорил, Жак?
— Семеро. Хорошие специалисты…
Мартен всосал в себя очередную мерзость.
— …но недостаточно. В целом, это ужасно мелочно со стороны длинных тварей. Я-то рассчитывал, что цитадель на этот раз точно снесут ракетой.
— Снесут ракетой? — глаз Людвига дернулся.
— Это просто допустимое предположение, уважаемый Лефран…
— Я твой сеньор. Я все еще твой сеньор!
— Просто не хочу, чтобы вы волновались по пустякам, уважаемый, — Мартен прослезился. Филе рыбы-расчленителя стала испытанием даже для его желтых бивней.
— Я знал, что ты рискуешь нами, — Людвиг по-прежнему не смотрел на сына. — Все прошлые выходки ставили нас под угрозу, но ты продолжал повышать ставки, чтобы понять, насколько еще хватит терпения Компании. Может ты просто хочешь умереть? Так не тяни нас с собой!