— Спаси его, — взмолилась Спот. — Уника! Спаси его!
— Нет.
Девушка посмотрела на сутулую спину.
— Почему?
— Я дал вам четкие указания, — устало произнес нелюдь. — Я велел не искать меня. И что вы сделали? Только посмотри, что вы натворили. Сколько жертв и разрушений.
— Если позволите, — вмешался Ретро, — этот тысячник — на моей совести.
— Неважно, — сказал Уника. — Я уверен, что Бритти оставил за собой жирный кровавый след. И спот вынуждал делать то же самое. Правда, девочка?
— Мы искали тебя…
— Хотя я четко дал понять, что не хочу этого! — обернулся нелюдь. — Для кого я написал письмо? Для Самсона? Уверен, он то все понял. Он самый умный из вас, как не посмотри.
— Но мы тебя любим.
— Вы зависимы от меня, это не то же самое. Прости меня Спот. Когда я кусал тебя, чтобы вылечить, я еще не знал какой ужасный эффект привыкания вызывает моя слюна.
— Я… — Спот нервно дернула головой. — Подожди. Что ты говоришь? Я хочу, что б ты кусал меня вовсе не из-за слюны. Я правда люблю тебя.
Ретро взглянул на нее.
— Звучит как-то неубедительно, — заметил он. — Подожди, так твои «процедуры» вызывают зависимость?
Уника повернулся к нему, закинув одну ногу на бетон.
— Слышишь девочка? Вот он — взгляд со стороны. Дай угадаю, добрый человек, ты искал меня чтобы вылечить рак? Или дисплазию мышц? Или у тебя умерла собака, а ты хочешь ее воскресить? Что Спот тебе наговорила?
— Только правду! — всхлипнула та. — Ну оживи Бри. Пожалуйста! Он смертельно ранен!
— И другого пути у него не было, — с горечью воскликнул Уника. — Пойми же, единственная моя надежда была на то, что разлука сделает вас осторожнее. Что это умерит кровавые аппетиты Бритти, а тебя наконец-то сподвигнет убежать и жить самостоятельно. Он ничего не боялся, когда я был рядом. Ты — не решалась уйти. И только Самсон смотрел на все это и покатывался со смеху.
Он вдруг скорчился и начал массировать скулы.
— Да, — Спот принялась глупо сгонять кровь обратно под волка. — Возможно, мы злоупотребляли твоим терпением, но это не повод бросать нас. Мы все жили в одном аквариуме, вместе ждали смерти, вместе стали разумны. Разве эту связь можно просто так разорвать? Ты ушел и вот… Бритти умирает. Помоги.
— Я не могу воскрешать мертвецов! — заорал вдруг Уника, и крылья его встали торчком. — Я — наркоз, успокоение! Сколько раз я объяснял, что лягушкой в аквариуме был только Бритти и только наполовину. Но каждый раз, когда тебе отшибало мозги в очередной мясорубке, ты все забывала и начинала повторять собственные легенды из клетки. Ты не лягушка, Спот! Ты — человек! Живой! Мертвый! А потом снова живой! Я не продлевал тебе жизнь и мне не нужно постоянно находиться рядом. Что тебе действительно нужно, так это перестать получать побои.
Он помедлил, собираясь с мыслями.
— Тогда твоих головастиков хватит еще лет на пять или шесть.
Бритти зашевелился, но Спот не обратила на это внимания. Она сидела, словно отключенная от мировой сети вменяемости. Горящий взгляд потускнел.
— Зачем, — прохрипел волк. — Зачем ты снова сказал ей правду?
— Замолчи, — шикнул Уника. — Я терпел твою кровожадность, потому что ты имел на нее право. Ты мучился и страдал, будучи безответным зверем и кое-что мир тебе задолжал. Хоть я и не верю в коллективную ответственность. Кроме того, ты пожертвовал собой и проглотил весь яд Жантигуны, все его Бессмертные грехи, которые теперь вместе с кровью сочатся из тебя. За это я благодарен тебе даже сейчас. Но всему есть предел, Бри. Ты дошел до того, что попытался напасть на штормового ангела и получил свое.
— Я защищал вас. Защищал тебя. Создатель до сих пор шевелится внутри. Я… — Бритти мучительно квакнул. — Чувствую толчки садизма и ненависти. Любая двуногая тварь может стать такой же. «Каждый человек лежащий в земле, творит больше добра, чем по ней скитающийся».
— Библия Шторма, — узнал Ретро.
Уника взглянул на него.
— Все это зашло слишком далеко, — сказал он. — Память проглоченного нейродера. Злость жертвы. Сознание жабы. И все они хотят только мести и пыток. Вот тебе и «ква-ква».
— Я все делал правильно, — просвистел Бритти. — Пользовался силой Создателя чтобы причинять людям благо. «Подземные праведники гниют и добро оных исчисляется несовершенным злом». Дохрена добра, если быть точным…
Бритти изрыгнул новое ведро крови.
— Ты безнадежен, — вздохнул Уника. — Я это начал, мне и заканчивать.