— Что есть, то есть.
— Проклятье! А писателя он тоже убил?
— Нет, до него у нашего сферического друга руки не дошли. Ну… не то, чтобы он вообще ими пользовался.
Уника покачал головой.
— Я не был готов ко всему этому. Никогда не был. Но разве я мог их бросить. Для них я был чем-то особенным, во всех смыслах. Они любили меня как отца и спасителя, а я любил их, пока не понял, что среди нас это чувство — не может быть здоровым. И своим попустительством развратил как минимум двоих.
Ретро молчал.
— Я вас хорошо понимаю, — сказал он, наконец. — Даже очень.
— Я уйду, — сказала Спот.
Они оба повернулись в ней.
— Я все поняла. Но сделай Бри одолжение, укуси его как меня. Пусть он тоже уйдет. Без боли.
Уника посмотрел на колыхающуюся тушу. Бритти слабо квакнул.
— Прости, — сказал Уника. — Вы всегда считали меня надежным тылом… Но теперь это все, что я могу для тебя сделать.
Он вонзил клыки.
— Что ты теперь будешь делать? — тихо спросила Спот.
Четверо странных посетителей «Два метра под землю» немигающими глазами глядя на полупустую бутылку джинна.
— Снова найду человека, которого смогу утешать в последние дни на земле, — отозвался Уника, натянув капюшон ниже. — А ты?
— Не знаю. У меня были кое-какие идеи. Ты уверен, что я не превращусь в слабоумную без укусов.
— Уверен. Прошло два года, а ты совсем не изменилась. Головастики все поправят, нужно только выбросить меня из головы. Раз и навсегда. Ты поняла?
Спот молчала.
Ретро замахнул стаканчик.
Самсон откусил от древней соленой гренки.
Под кем-то из четверых опасно затрещал стул, но трагедии не произошло. Как и в Радужном. Уника, кряхтя и снижаясь, смог уволочь с крыши двойной груз до неторопливого прибытия ГО.
— Ты поняла?
— Да пошел ты. Вали куда хочешь. Жестокий, трусливый… Можешь не беспокоится, ты для меня — мертв, как Бри. Даже мертвее. Его я буду хотя бы вспоминать.
Уника терпеливо выдохнул.
— Как я уже сказал, у тебя осталось не слишком много времени. Извини, что говорю это в лоб и без подготовки, но последние образцы лимфы, которые я забирал, показали, что головастиков надолго не хватит.
— И что тогда произойдет? Я снова превращусь в труп?
— Как и все мы со временем. Пойми, Шторм по какой-то причине, не стал вешать на тебя противовес полученной силе. Возможно у тебя есть какая-то миссия, выполнение которой ты успешно избегала, пока была с нами. Ты должна выйти в мир. Может быть, он давно тебя дожидается.
Уника помолчал.
— Мне пора идти. Самсон, мой друг, обещай не скучать.
Нелюдь смущенно кивнул головой, и ласково погладил белую руку.
— Прощай Спот. Мне жаль, что все так вышло. Господин Фитцвиль.
И посетителей осталось трое. Шестерка еще раз с трудом откусил от гренки, молча поглядывая то на Пятно, то на Якоба.
— Как ты? — спросила девушка.
Якоб удивленно посмотрел на нее.
— Я? Думаю, мы все тут одинаково наглотались правды. Всем хрен…
— Я спросила у Самсона.
Нелюдь взглянул на нее. Потом улыбнулся и показал пальцами знак: «Все отлично».
— Хорошо, — девушка улыбнулась в ответ. — Подвези меня кое-куда. А потом разобьем остатки нашей армии.
Кивок.
— Слушай, Фитцвиль. Спасибо тебе за все. Ты рисковал жизнью, чтобы помочь детям, а в результате помог безмозглой ляг… Безмозглому трупу вспомнить каким было его позавчера.
— А, не за что. Всегда готов помочь даме в беде. К тому же ты подкинула мне интересное приключение. Я, признаться, давно утратил доступ к интересным делам.
Спот поцеловала воздух и задумчиво пригубила джин.
— Как думаешь, есть смысл узнавать почему я плавала в том озере?
— Не думаю, — серьезно произнес детектив. — Во-первых, это будет невероятно сложно. Во-вторых, я склонен согласится с Уникой. Прошлое в твоем случае — уже неважно. Тебя слишком давно в нем нет.
— Совет умудренного жизнью человека. А для себя ты сделал какой-то вывод из всего случившегося?
— Кроме того, что я опять остался без денег? Да, кое-что понял. Похоже я так старался оградить близнецов от наркоты, что занял ее место. И не в лучшем смысле. Мне нужно что-то менять в собственной стратегии.
Спот вылила остатки джинна на пол. От такого чудовищного зрелища в зале кто-то зарыдал.
— Это для Бри.
Девушка поднялась. Неприметные вещи, взятые из машины превратили ее в незаметную девочку-пацанку.