— Господин, подделка настолько качественная, что мы поняли это только по глазам Донебесного.
На всех тенебрийских печатях изображался Донебесный, единственный и настоящий владыка Тенебрии. Этот святой человек стоял между двумя белыми елями и те были ему по плечо. Средний размером белой ели считалась отметка в тридцать три метра… Да ладно, все диктаторы любят изображать себя чуть выше, чем они есть на самом деле, особенно если рост — это фетиш целого народа.
— Говори яснее!
— Глаза закрыты, мой господин. Мы так привыкли… Мы не сразу замет…
К счастью, плаксивые оправдания инженера прервал отчетливый звук хлопка. Сотни маленьких, но очень нетерпеливых хлопков. Они давно уже ждали своей очереди вставить слово.
Створки контейнеров распахнулись и палубу накрыл шквальный огонь. Пальба была такая, что люди наблюдаемо переходили из твердого состояния в жидкое и парообразное.
Последней мыслью Александра Болда было: «драть ваших матерей, отсталые, плакала моя пенс…
Последней мыслью Мети Ябузайло было: «удивительно».
На этом их экскурсия в мир живых окончилась. Ручные пулеметы смели с палубы все живое в радиусе пятидесяти метров. Огонь прекратился. Послышались команды. Из контейнеров упорядоченно повалили люди в модернизированных рыцарских доспехах. Их броня была выкрашена в черный цвет и украшена синими геометрическими фигурами. Прорези в шлемах заглушены приборами ночного зрения.
— Треугольник — держать палубу. Квадрат — в трюмы. Ромб — каюты. Круг — мостик. За Лонгу и Лефрана!
— За Лонгу и Лефрана!
— Ковчег захвачен, сеньор, — доложил Мартен. — Вся команда верна новому капитану и цитадели Фран. Тенебрийского капитана — ликвидировали, но его старпом знает безопасный путь не хуже, и потом, оказался гораздо сговорчивее.
— Как мило с его стороны. Что с грузом?
— На борту. Мы запаковали леди как следует.
Лефран улыбнулся.
— Мой друг, — он обнял Мартена. — Мой милый друг. Я буду скучать по тебе.
— Мне не хочется, чтобы вы уходили, — признался Жак. — Не знаю, смогу ли вести дела цитадели как следует… Сделаю все возможное. Главное, чтобы прачки не взбунтовались.
— Мы решим этот вопрос, — серьезно произнес Люпан, снимая руку с плеча генерала. — Изменим политику бездумного потребления чужой культуры и начнем строить свои заводы. Соберем миллионы стиральных машин без клейма тенебрийских корпораций. Они думают, что я луддит. Сжигатель изобретенного колеса! Но я лишь хочу, что б колесо это крутилось по нашей воле. Мы не станем поставщиками ресурсов. Мы будем перерабатывать нашу нефть, древесину, железо, уголь и прочее — сами, только сами! И так будет! Я изменю пророчество Мерелин, как наши предки, победили когда-то неминуемую смерть.
— Так будет, — подтвердил Мартен. — Я верю вам. Точнее, знаю, что вы правы, сеньор. Но вы до конца продумали ваш новый план?
— Это не план, Жак. Это ход, который нынешний император не сможет парировать. Когда я приеду на Лонгу в доспехе Лютера и соберу вокруг себя Круг, Марка Дания можно будет объявить предателем и низложить. Ценой гражданской войны? Возможно. Мы заплатим и эту цену. А потом… Будет много работы, мой друг. Внушить ретроградам, что не всякий прогресс вреден, стимулировать науки, поднять уровень жизни, искоренить дикость… Я не увижу плодов своего труда, но сделаю все, что б люди, пришедшие после меня, двигались в правильном направлении. Да, мы не получим пресловутого прогресса здесь и сейчас, но спешка — означает рабство. Унизительное подчинение. Мы ничем не хуже Тенебрийцев, или кого бы то ни было. Откажемся от этой мысли — превратимся в фугов. А что бы нам не мешали, я скину бомбу посреди пути на Лонгу. Это должно раззадорить Шторм.
— Главное не начните новую эпоху бурь.
— Хотел бы я… — проговорил Люпан мечтательно. — Но нужно быть реалистами. Тенебрийцы уже испытывали ракеты в нейтральных водах. Это вызвало небольшие локальные возмущения. Но чтобы закрыть Коридор Маклая нам хватит и этого.
Люпан замолчал, глядя в чащу. Там медленно, словно в густой океанической воде, падали сухие листья. В сумраке шевельнулась тень. Глаза Люпана расширились. Лютер?
— Сколько у меня времени? — спросил он.
— Готы и славы уже подняли свои войска по тревоге, — с облегчением проговорил Мартен. Он давно хотел поторопить сеньора, но не мог позволить себе испортить момент. — Остальные тоже зашевелились. Захват ковчега вывел их из себя.
— Ну конечно! — радостно вскричал Люпан. — Разумеется! Ни решение Совета, ни статус доспехов, ни, в конце концов, нарушенное мной слово самого Императора, их не волновало! Но стоило посягнуть на их гигантскую кормушку, их караван с пряностями, как все тут же объявили поход на мерзких отступников, этих предателей короны, франков!