— Я поведу, — сказала она, переползая вперед по лежанке. — В последний раз я была на стрельбище два месяца назад. К тому же…
— О нет, только не говори, что ты поддала!
— Я смогу вести прямо!
Я хотел ответить, что прямо нас ждут только мобилизованные броневики ГО, но решил, что Хо права. Водит она не хуже меня, но может промахнутся даже по «молоку».
— Я в норме, — и олива прямо на моих глазах приложилась к фляжке.
— Принимайте управление, машинист номер два, — сказал я с философской смиренностью. — Как только выедем на трассу.
В этот момент наше отступление могло и закончится. Мы столько пыхтели, пытаясь поменяться местами, что я уже готов был смирится с тем, что упругая ягодица Хо останется под моим подбородком до конца жизни. В конце концов я все же вылез из-под нее и перебрался на эспертуа. Хо вцепилась в руль и воинственно запела:
Я пролез в багажное отделение и выглянул в заднее окно. Скотовозки были у нас на хвосте. Хорошо был виден ближайшей водила: здоровяк в кепке и этих потешных штанах с лямками на голые плечи. В таком прикиде он напоминал обычного крепостного, но его русая бородища и татуированные руки говорили о том, что парень — уважаемый дружинник. Северные лонгаты были самыми желаемыми наемниками для Побережья. Они славились свирепостью и презрением к смерти.
В оконца, предназначенные для жующихся голов повысовывались пушки. Между ССТ и лонгатами начался активный обмен свинцовыми сообщениями. Потом что-то пыхнуло, ха-кнуло дымом, словно прокашлялся дракон с моего герба. Над вертолетом пролетел снаряд древнего гранатомета и ушел в небо. Мне стало почти смешно. Эти ребята были настоящими мусорщиками, когда собирали себе арсеналы. Формально Компания Тенебрии запретила любые поставки современного оружия на Побережье, но… Да черт возьми, я был уверен, что они сами и толкали им списанную рухлядь. Или же предприимчивые шишки из ГО.
Вертолет рванулся в бок. Остальные тоже нарастили дистанцию.
Я оглянулся на моего водителя, который скорее всего уже прикончил фляжку.
— А можно что-нибудь посвежее? — крикнул я.
С ней нужно было разговаривать, просто на всякий случай. Мало ли как оливку может развезти после двухдневного воздержания, да еще и потери мужа. Он, между прочим, тоже участвовал во всех попойках (бедняга) и усваивал часть алкоголя. Теперь же все доставалось только несчастной вдове.
Я снова посмотрел назад. Хо, не дай Леди, ты бросишь нас в ограждения.
Вж-з-и-и! Бабах!
Клянусь Леди, этот звук я хорошо знал. Это взвизгнул навороченный ПЗРК производства Крашелл. Над арьергардной машиной лонгатов поднимался дым. И над вертушкой поднимался дым. Но был нюанс. Вертушка камнем падала вниз: верхнюю часть машины снесло начисто, словно ее сбрили. Что ж, стоило признать мои земляки могли удивить не только количеством выжранного пива. Оставшиеся реплики настолько озверели от произошедшего, что принялись лупить по колонне из все что у них было. Моего насупленного северного друга одной длинной очередью превратило в фарш прямо в кабине. Я вдруг понял, что скотовозки как-то подозрительно хорошо держаться. Похоже их специально укрепили бронепластинами, покрашенными под обычную жесть.
На мгновенье у меня мелькнула безумная в своем оптимизме мысль, что наши попутчики перестреляют друг друга еще до въезда в город. Или хотя бы до того, как здесь появится армия.
— ГО! — закричала олива. — Осталось метров триста!
Ах, да, эти ребята. Я высунулся в люк для курения. Ничего не скажешь, маскировка у меня была получше балаклавы или черного платка. Панама хлопала полями, грозясь сорваться со шлема. К счастью, ее надежно удерживали золотые крючки короны.