— Ты какого хуя копаешься?!
— Эфа рухлядь не заводиться!
— Ну так жахни по приборной панели. Покажи кто главный!
Полина вязла ноту и саданула по торпедо. После этого первый же поворот ключа заставил «тяжеловоз» вспомнить свое жизненное предназначение. Из ядовитого тумана выскакивали фигуры в гражданском, но таких навороченных респираторах, что напоминали злых духов. Мы наконец тронулись, но демоны успели полностью облепить грузовик. Я уже слышал, как рычит под звуки старого радио моя Хо.
Ближайший ко мне неоперативник попытался ударить шокером, но я подался назад и перехватил его запястье и дернул в сторону. Мы еще не набрали скорость, так что парень должен был отделаться ушибами. Это были мелочи, а вот кузове давно началась куча мала. Хо боролась в клубке с пятью «случайными». Никто не доставал огнестрельного оружия, очевидно, нас всех приказано было брать живьем. Я тоже решил не искушать судьбу, и оставил револьвер в кобуре.
Одна из этих сволочей все-таки изловчилась и ударила Хо между лопаток парализатором. Олива припала на колено и ее тут же принялись пеленать. Я взревел и бросился вперед, однако меня грамотно приняли, уложив лицом в синтезатор. Пришлось сыграть носом простой перебор, и, возможно, на подходе была целая симфония, но, к счастью, Хо уже победила слабость в мышцах. Все вокруг повалились, разбивая локти и раня задницы об острые углы и антенны.
Сражались эти ребята умело и отчаянно. В первые в жизни я на своей шкуре почувствовал, что ССТ это вам не на доску насрано. Тренировочные лагеря Крашелл — хорошая школа, но эти парни были совсем из другого теста. Тут оказалось пара гарзонцев два лонгата и одна олива. И каждый из них даже в одиночку был для нас с Хо серьезным испытанием. К счастью, в кузове все-таки было тяжело развернуться, к тому же одинокая олива почти сразу сбежала штурмовать кабину. Я наделся лишь на то, что Полина будет к этому готова.
В общем мы сражались фактически один на один, если не считать того, что противники наши постоянно менялись, и нападали отдохнувшими. Хуже всего, что снимать противогаз нам было нельзя: не дай бог нас как следует разглядят и запомнят. Все это походило на испытание для поступления в элитные войска.
От точного и свирепого удара гарзонки в белой майке стеклышко на моем правом глазу разлетелось, и я чуть не ушел вправо.
— Да шла бы ты нахер, — свирепо заорал я и швырнул в нее ржавым тостером.
Женщина ловко увернулась, но лонгат отдувающийся за ней, не сообразил, что его может атаковать бытовая техника, и получил по лбу. Потеряв равновесие на расползающихся аудиокассетах, он попятился назад и перевалился через задний край кузова.
Напарник, который попытался помочь ему, ушел следом, потому что в этот момент грузовик сделал такой безобразный нырок влево, что мне стало ясно: внутри борьба тоже в самом разгаре. Раньше мы распугивали и таранили автомобильный траффик, а теперь ехали по тротуару снося и без того бедную инфраструктуру. Люди в ужасе запрыгивали в магазины и кредитные давки.
Мы с Хо в изнеможении привалились к переднему краю кузова. Воля милосердной Леди уровняла шансы, да не совсем. Мы были избиты до крайности, и еле дышали в своих намордниках. Противники же наши, разминали кулаки и предлагали сдаться. Особенно старался оставшийся лонгат. Веселый рыжеголовый парень с выговором глубинных саксов.
— Вы хренено машитесь, бля буду! — говорил он, стирая кровь с подбородка. — Кто вы? Тамплиеры? РСГ? ГЛОТ? Да ладно вам р’бят, ложитесь! Вашего дилу щяс се равно вырубят.
Гарзонка, лысая и мускулистая как колено великана, мрачно кивнула, как бы предлагая то же самое.
— Ассная панама, — рыжий поднял и бросил ее мне. — Не теряй.
Я почувствовал, как ладонь Хо легла на мои разбитые костяшки и сжала их. В этот момент грузовик с ревом метнулся обратно на проезжую часть, снеся в сторону катафалк. Нас всех едва не выбросило на дорогу.
— Кажется, — прохрипел я, копируя Сэта. — С «дилой» еще не все ясно. И радио пока играет.
Мы с Хо синхронно поднялись. Рыжий улыбнулся во все тридцать оставшихся зуба. Гарзонка глубоко вздохнула. Она напрягла ноги, принимая стойку и под ее кедами затрещал расползающийся приемник. Музыка стихла.
— Закругляемся, — пророкотала она.