Я взял еще одну бутылку кваза. По-моему, там пузырилось градуса два-три.
— Так ты по этому такой разговорчивый? — спросил я. — Потому что эта волчица большой авторитет?
В моем словаре повсеместного дилетанта это можно было бы назвать «прощупыванием почвы».
— Что? Ха-ха, нет. Мерелин, это скорее местная шутка, реликт. Просто ты мне нравишься. Понравился, как только разошлось видео. Мы, славские сорвиголовы, очень уважаем воинскую удаль.
— А, — я провел ладонью по щеке. — Я уже не воин. Теперь я шакал, падальщик.
— Шакал вряд ли стал бы сражаться со стаей псов, — возразил Григорий. — Впрочем, согласен, я действительно оставляю слишком много комментариев, в то время как мы приближаемся к вратам Третей Сестры. Да установится молчание благоговейное.
Я опустил стекло и высунулся из окна. Клянусь леди, издалека я не мог оценить то количество понтов и труда, которое в эту великанскую калитку было вложено.
И чем ее только не обложили. И сверкающими камнями, и золотыми вставками и эротической резьбой, изображающей полураздетых нимф с титьками наголо. Древесные корни оплетали нимф вместе с героически-мускулистыми мужчинами. Последние грудь стыдливо прятали, зато клинки их были обнажены и устремлены вверх. В смысле, настоящие клинки, стальные. Вся эта неадекватная толпа окружала титанических размеров женщину в раздутом ветрами платье. На устах ее застыла снисходительная улыбка, по плечам струились украшенные металлом волосы, а глаза… Глаза внимательно изучали подступы блестящими объективами, похожими на гроздья лягушачьей икры.
— Нужно выйти из машины, — без удовольствия сообщил Григорий. — Барышню Хо тоже придется… Продемонстрировать.
— А-ха.
Ну что за хрень? У меня даже сопли были в синяках, а теперь еще приходилось шевелить эту спящую красавицу. Выгрузка заняла время. Хо взмыкивала и норовила влупить мне по морде. Кое-как я выволок ее из салона и взял на руки. Олива раскрыла один глаз и сказала абсолютно ясным голосом:
— Господи, Самара, какой же ты уродливый.
Глаз закрылся.
Я как раз подумывал, а не бросить ли мне эту оливскую вонючку в пыль, как «Третья Сестра» соизволила взглянуть на нас. Сетка зеленых лучей ощупала двух проходимцев из города, и всех, кто этих проходимцев сопровождал. Объективы с жужжанием сузились, как бы заподозрив нас в укрывании книжек, но по скучающему лицу Григория можно было предположить, что процедура не вышла за пределы штатного режима. Раздался короткий гудок, и ворота дрогнули. Стражники на вышках справа и слева облегченно зачесались. Я был чертовски рад, что их винтовки остались на спинах.
— Такое я видел только на секретных объектах Медика Шентия, когда полгода служил в охранке, — сказал я после успешного возвращения в прохладный салон. — У вас тут тоже над людьми опыты проводят?
— За всех говорить не буду, но надо мной постоянно ставят различные эксперименты, — сказал на это слав.
Многотонные створки открывались внутрь с плавностью стекающего со стенки плевка. Признаюсь, я затрепетал. Никогда в жизни мне не приходилось даже мечтать об экскурсии за Стену: присутствие Империи здесь на Немосе сохраняло сказочный флер, неосязаемость мифа. Отступники говорили о Побережье затаив дыхание, словно касались чего-то глубоко личного. Маленькой пыльной святыни. Во всяком случае этим точно грешили дряхложопые старики под тридцать вроде меня. Лонгатская молодежь, что естественно, просто делала бабки, и смешивала кровь Предков с запрещенными веществами и семенем остальных рас.
Прекрасная дева аккуратно разделилась пополам. Когда просвет стал достаточно широким, я увидел сложный многоуровневый блокпост, стальное заграждение, еще вышки: все это мы миновали почти без задержек. Единственная дорога вперед вела к гражданским кварталам.
Я выглядывал из окна, словно любопытный пес.
В сумраке дремали трехэтажные виллы с желтыми стенами и горбатыми черепичными крышами, над которыми реяли воздушные змеи в виде драконов и прочих крылатых тварей. Твари, в свою очередь, провожали заходящее солнце, а уже то — красило в алый цвет трубы, башенки, флюгера, и посылало последние «пока-пока» в мои усталые глаза. Все были при деле. Кроны всамделишных деревьев оттеняли широкие улицы, по которым неторопливо разгуливали коровы, украшенные венками и разноцветами блюдцами…