Даже если б кто-то из ввязавшихся в эту паленую игру преуспел… Какие бы чувства он испытал к палочнику, не предоставившему никакой информации о возможных осложнениях? Подстава была такая, что вместе с деньгами, нужно было требовать у заказчика все пальцы на руках и ногах. Достаточно сильные люди кидалова не прощают. И твои жалкие статусы смертного существа, волновать их будут меньше, чем шкурка кролика, которого следует потушить с фасолью.
Нужно было накопать на этого палочника хоть что-то.
Ретро отыскал телефон и набрал шефу. Несколько раз он попадал то на частную квартиру каких-то Шварцейхеров, то в утренний эфир радио «Восход», где его просили назвать «первых пятерых жен Адриана Фертинга», но вскоре электронные духи сжалились над ним.
Сэт Холейгула издал долгое «м-м-м», и раскрыл припухшие глаза. Опять жара, опять похмелье, опять головная боль. Да, жалеть себя становится все труднее и труднее. Чисто физически. Еще один вечер алкогольной скорби, и он «протянет ноги до горизонта», как говорят на далекой родине.
Родина.
Как и де Хин, Холейгула никогда ее не видел. Он вылупился на Немосе и был его пленником. Впрочем, белые ели никогда и не манили главного должника. Дела и тут шли погано. Не стоило ехать к акулам, чтобы спастись от щук.
Сэт прижал указательные пальцы к вискам и попытался соединить разъезжающиеся половинки черепа. Нужно, — необходимо! — продержаться хотя бы недельку на родниковой воде.
Дьявол, телефон же звонит. Холейгула перегнулся через край дивана и посмотрел на экран.
— Алло! — рывок палочника был столь резок, что проклятая говорилка чуть не выскользнула из потных ладоней. — Алло! Да! Да, это я.
Звонил человек с Побережья. Они заглотнули наживку и клялись выкупить доспех. Сэт, разумеется, понимал, что клятвы эти штамповались на станках миллионами в день, им даже не нужна была специальная бумага и водяные знаки. Воды и так было достаточно. Хотя, эти психи вроде бы помешаны на чести. Или им выгодно, что б все так думали?
Звонок Хину. Три выкуренные в ящик стола сигареты. Мытье подмышек в специальном туалете для палочников. Господь Гарзонский, только бы Хина не четвертовали. Принц — скользкий червь, но пусть ему попадаются только хорошие приметы. Чудовищным риском было отправлять его на чужую территорию, но пора хоть раз сыграть по-крупному… Иначе это вонючее болото окончательно зарастет и свет погаснет навсегда.
Так, а почему в офисе не пахнет кофе? Где Хо? Хоть кто-нибудь еще остался верен капитану Холейгуле?
Восседая на вытянутом, как ладья, унитазе, Сэт понял, что — да, остался. Адвокаты отца. Они снова звонили ему, напоминая, что неисполнение долговых обязанностей повлечет за собой установление процентной ставки. Сэт только беспомощно зарычал в трубку, одновременно тужась. Эти людоеды с механическими голосами всегда выбирали время, когда он был наиболее уязвим и начинали тянуть за крючки. Крючки? Крюки с зубьями, ржавые от крови.
— …аши действия наталкивают на мысль, что вы не в состоянии…
Сэт, прижал телефон ко лбу, а потом взял себя в руки, и вклинился в этот монотонный зудеж.
— Я как раз занят формированием взноса. Передайте господину Силту, что я пошлю деньги или собственный мизинец в конце месяца.
Он сбросил звонок и принялся злобно разматывать бумагу.
Хо так и не явилась, а телефон ее бормотал машинные извинения. Да черт бы вас всех подрал, банда дезертиров! Дисциплина упала до нуля, и нужно было показательно казнить одного или двух… Так сложно выбрать, кого!
Сэт уселся за стол оливы и выдвинул нижний ящик. Горячего кофе там не было, зато лежала начатая бутылка бурбона из грязных опилок. Нет! Вместо гибельного лечения, Холейгула отправился в кабинет-квартиру Азибо, но там, — о, горе! — шла какая-то планерка на тему украденных из коридора плевательниц. До того душная и безнадежная, что Сэта буквально сдуло обратно в офис. Ясно: хрен ему был, а не кофе. Палочник безнадежно потягивал воду из-под крана и смотрел в окно, когда телефон зазвонил в третий раз за день.
Ретро.
— Ага, вот ты и попался сволочь.
Пауза.
— Я слушаю.
— Вождь.
— Кто это?
«Вот я и попался», — подумал Ретро с той стороны.
— Шеф, ну перестаньте. Вы же прекрасно знаете, что я звоню сам, и только тогда, когда есть, что сказать.