— Большой брат, ты кажется, не понимаешь…
— Не брат я тебе, беленькая гнида. Думаешь, если у тебя смуглая кожа, так ты сразу — один из нас. Вали, пока я тебя на самокат не посадил. Только способ тебе не понравится, слово даю.
Якоб потер переносицу.
— Держу пари, работодатели обойдутся с тобой не в пример хуже после этого.
— Чего?
— Слушай, толстолобик. Сегодня мне позвонил некий Самара Де Хин, может знаешь такого? Он сказал, что у вас в подвале завелся такой берг, что скоро от машин останутся только горькие воспоминания.
— А ты еще скажи, что жироловом подрабатываешь.
— Ты прав на все сто.
— В такой-то одежде? Больше похож на циркача как по мне. И где твои инструменты? Ты его голыми руками собрался ловить?
— Я смотрю, ты специалист по бергам. Много поймал за свою жизнь?
— Ну…
— Я так и думал. Слушай, отсталый, не мешай мне работать. Я могу уйти, но вечером ты огребешь так, что весь тысячник сбежится посмотреть на твою кровавую задницу.
Стояло не был дураком, но страх за сохранность автомобилей лишал его здравомыслия. В нем боролись чувство долга и его злобный антипод — ужас перед ответственностью за возможный косяк.
— Рабочий день ведь уже начался, — давил на него Ретро. — Машин внизу нет.
— Одна есть. Отсталый Че…
— Да подумай ты! Я что ее — хером заправлю?
Гарий вздохнул.
— Твоя правда. Ладно, я пущу тебя, но учти: если зависнешь там слишком надолго, я спущусь и проверю, что ты за жиролов.
— Надеюсь у тебя есть крем от кислотных ожогов, — лучезарно улыбнулся Ретро. — Если я «зависну» действительно надолго, это значит, что меня уже переваривают.
Стояло отер вспотевший лоб.
— Иди.
Ретро быстро спускался по темной лестнице. Преодолев примерно половину своего мрачного пути, он притормозил. Скрипка, тихонько дребезжа, заиграла в его голове. Что-то не так. Внизу опасность.
Никто не знал, что Якоб слегка настроен на волну Шторма. Что его мозги как приемник улавливают крохотную часть стихии. Это и не имело особого значения. По сравнению с настоящими волками, сила которых была их же чудовищным наказанием, он был просто мелким фокусником с колодой замусоленных карт. Эта ваша? Может быть эта? Что ж, попробуем все.
Бегущий по принтам.
Он сам это придумал. В современном мире прорицание были чем-то, во что не верили даже сами волки. Невозможно предсказать будущее. Человеческий мозг, хоть трижды усиленный Штормом, не способен обработать необходимое количество информации, чтобы создать образ грядущего. Он просто вскипит в своем костяном котелке. Реальна только интуиция, острота восприятия и вера в силу кармических совпадений. Хин, к примеру, верит в приметы. Тоже, в своем роде, стремление к провидению. Правда, совсем беспомощное.
Якоб видел магистраль судьбы. Но видел издалека, откуда-то из пустыни, усаженной кактусами. Движение событий, мчащихся по ней, было почти неописуемо. Все то полезное, что он мог выжать из этой недоспособности, это перенести ее в мир человеческого восприятия, выбрав довольно необычный объект для толкования. Надписи на одежде.
Впрочем, как уже говорилось, современный мир, требует современного отношения к задачам. Вряд ли потрошение животных и гадание на кишках, было бы предпочтительнее. Как и наркотический транс. Первое — противно и разорительно, второе — вредно для здоровья и разорительно.
«Волки — сосут у зла», — надпись на стене справа. А под ней нарисован череп с перекрещенными молниями.
Очевидный знак.
Якоб не мог предсказать, что творится внизу, но чувствовал волкачество. Там творилось зло. Не то философски-неопределённое зло с мешком оттенков. Просто Зло. Нет ничего доброго в волках. Их сила — уродство, мучение, бесконечная боль и ужас, которой они пятнают все вокруг себя. В царстве кричащих скрипок, Якоб Фитциль изменился навсегда. Подцепил заразу, и услышал далекий гром. Молнии, бьющие от неба до воды. Молнии, пронзающие океаны до самого дна, словно копья богов. Вода кипит, взрывается паром, а ветер, скорость которого невозможно рассчитать, выхватывает из пучин озера воды. Он поднимает их ввысь и бросает, веселясь…
А может детектив просто свихнулся больше, чем обычный житель Новой Победы. Одно другому не мешало.
Никакого оружия кроме кулаков у Якоба не было. Впрочем, даже этот джентельменский арсенал в схватке с волком — избыточен. Все, что тебе на самом деле нужно в такой момент, это урна, или, хотя бы, мусорный пакет в который можно будет ссыпать твои останки.
Медленно скользя по стене, словно усталый жирбергер, Ретро заглянул в технические помещения.
— Он был здесь, — густо пробубнил некто. — Стоп.
Злобные глазки зыркнули в сторону Якоба. Тот мгновенно спрятался.
— Там дышат, — невнятно предупредило существо.
Возможно, это был человек. Когда-то. Однако, после трехсотого килограмма он отделился от своей расы и стал чем-то иным. Чем-то большим. Во всех смыслах. Разумной сферой из чистой, идеально белой плоти. Его конечности втянулись, оставив только рудиментарные культяпки, а голова растаяла в грудной клетке. Жестокие глаза, круглые, черные и пронзительные, царапали стену рядом с Ретро. Тот буквально мог слышать, как скрипит и осыпается бетон.
— Неважно, — отреагировала спутница сферического титана. — Пусть смотрит. Тараканов никто не слушает.
— Ой-ли, — фыркнул волк. — А ты стала небрежной. Впрочем, согласен, не будем отвлекаться на торчков. Наверно этому скелету не терпится принять дозу в тишине. Как я уже сказал, Уника был тут, но давно. След почти погас. Уходим.
Девушка носила свободную сутану, под которой угадывалась стройная фигура. Короткие черные волосы, странно покрашенные в белый горошек, жестко топорщились словно щетина. Со спины она напоминала жительницу лонги. Толстяк же, абсолютно нагой, покрытый радиальными татуировками, словно планета — меридианами, был слишком странным. Что он такое, при беглом осмотре сказать было трудно. Сейчас Ретро не рискнул бы высунуться, даже если б сзади к нему пристроились.
Этот шар с неизвестными возможностями вызывал у него ужас.
— Ты уже восстановился? — участливо спросила девушка.
— Не совсем, — пробулькал волк. — Но лучше рвануть по шву, чем тут задерживаться. Болота. Тысячи разновидностей говен, и я должен этим дышать. Сейчас как прыгну прямо в этот прогорклый кал, отмываться будешь до конца жизни. Так и помрешь в бадье. Вот тебе мое пророчество.
Девушка, к удивлению, Якоба, не разозлилась. Даже не смутилась. Она хрипло рассмеялась и сказала:
— Ладно, ладно, выдохни.
Прозвучало это не как дружеское предложение расслабиться. Что-то должно было произойти. Ретро быстро выдвинул половину черепа, чтобы не остаться маленькой подслушивающей мышкой. Хорошая мышка должна еще и подглядывать.
Планетоид действительно выдохнул. Сипло взревел. Расплывшаяся пасть пошла волнами, а плоть заколыхалась в точности как вода.
— Ха-а-ау-ар!
Лягушки панически заверещали. Даже в трубах что-то завыло от страха.
Клочья Шторма вылетели наружу, сверкая тоненькими молниями и являя собой чудовищную бурю в миниатюре. Это были пурпурные ошметки катаклизма, который мог бы уничтожить жизнь на планете: потопить сушу, или, наоборот, вышвырнуть мировой океан в открытый космос. Возможно, это было в его планах. Просто пока ему нужно было немного вздремнуть перед решающим приступом.
Волк скукожился до размера пляжного мяча. Выглядело это почти забавно, если не считать уродливых прожилок и трещин, которые появились на его сморщенной шкуре.
Девушка оттянула широкий воротник хламиды и через мгновенье у нее появился горб. Якоб подшил это зрелище к делу. Так вот, значит, кто еще выспрашивал у Клю про Эхсина, которого они почему-то называли Уникой. Эта особа, плюс целый волк.
Ни один уважающий себя волшебник такого… размера, даже пальцем не шевельнет за жалкий полтинник. Для него это все равно что пойти работать на завод. Якоб знал это так же определенно, как и пристрастия своих детишек. Все дело в том, что удержать в себе силу Шторма способен только физически крепкий человек. Чем больше фокусов ты желаешь в себя упрятать, тем массивнее должно быть тело. Все могучие волки были гигантами за два метра, горами напряженных мускулов или… Что ж. Выходит, быть сферическим тоже не запрещалось правилами. Этот тип, должно быть, очень силен.