— Как и ее мать, — ответил Арлиан.
Пушинка улыбнулась.
— Кое-кто сказал бы, что твоей семье повезло больше, — заметил Арлиан. — Их страдания закончились, и мучились они не долго.
— Но они же умерли, — удивленно подняв голову, возразила Пушинка. — Их радости тоже закончились, а разве это не важнее?
— Ты считаешь, важнее? — переспросил Арлиан.
— Лично я — да! Для чего еще нужна жизнь? У нас есть друзья и семья, большая или маленькая, солнечный свет, вино и песни, и красивые мужчины, а еще хорошая еда — беды проходят, а это все остается. Чума отняла у меня одну семью, но теперь у меня появилась другая и воспоминания о первой. Я счастлива.
— Я рад, что ты счастлива, — искренне сказал Арлиан.
— А разве ты не счастлив, Ник? — посмотрев на него, спросила Пушинка. — У тебя полно денег и прекрасный огромный дом, а еще твой друг Ворон и все мы — ты можешь получить любую из нас, стоит тебе только захотеть, но ты слишком милый, чтобы говорить об этом вслух. У тебя полно тайн, ты убил своих врагов, а волшебники из Аритейна сделают все, что ты пожелаешь. Разве ты не счастлив?
Арлиан посмотрел на молодую мать с ребенком на руках, обе были довольны своей судьбой, обе имели все, что им требовалось для счастья, и пожалел, что его собственная жизнь не может стать такой же простой — ну, хотя бы на пару дней.
Он задумался над вопросом Пушинки и честно ответил:
— Я не знаю.
— Почему не знаешь? — удивленно спросила Пушинка. — Ты из раба превратился в могущественного лорда — разве тебе мало?
— Мало, — сказал Арлиан. — Мне никогда особенно не хотелось иметь много денег. Они мне нужны только как средство достижения цели. Я не мечтал о том, чтобы другие люди мне кланялись и называли меня «милорд». Мне вполне хватало нашего домика в Курящихся Горах; да, я живу в прекрасном дворце, но моя жизнь не стала счастливей.
— Тогда чего же тебе не хватает, Ник? — Пушинка чуть склонила голову набок и улыбнулась.
— Справедливости, — ответил он. — Я хочу, чтобы те, кто творит зло, понесли наказание. А благородные люди были вознаграждены за свое благородство.
— Ну, ты же лорд, — заявила Пушинка. — И можешь наказать любого, кто тебя ослушается, разве нет? А еще дать денег тому, кто их заслужил.
— Я не могу наказывать других лордов, — поморщившись, проговорил Арлиан. — И не знаю, как отплатить драконам, уничтожившим моих родных, так, чтобы не началась новая война между людьми и драконами.
— Ах, драконы, — пожав плечами, фыркнула Пушинка. — Ты не в силах наказать всех, разве можно мстить буре или чуме, унесшей моих родных? Они часть мира.
— Нет. — Арлиан покачал головой. — Я сумею им отомстить. Мне неизвестно, смогу ли я справиться со взрослыми чудовищами, но зато я знаю, как можно убить их детенышей.
Пушинка смотрела на свою дочь, но, услышав слова Арлиана, быстро взглянула на него.
— Ты знаешь, как можно убить их детенышей? — переспросила она. — Но они же не сделали ничего плохого!
— Все не так просто, — подняв руки, возразил Арлиан. — Каждый новорожденный дракон убивает мужчину или женщину, к тому же это драконы, Пушинка.
— Всего лишь малыши!
— Не совсем… это очень сложно.
— Что тут сложного? — нахмурившись, заметила она. — Ты же ведь не станешь убивать ребенка, правда, Ник? Даже если речь идет о маленьком драконе?
— Я уже это сделал, — признался Арлиан. — Дважды. Но один из них пытался разорвать меня на части, а другой непременно со мной расправился бы, если бы я оставил его в живых.
— Перестань болтать глупости, Ник. Еще никому не удалось убить дракона.
— Мне удалось, — спокойно проговорил Арлиан. — Меня научил Энзит.
Пушинка собралась что-то ответить, но только покачала головой.
— Не знаю, что и сказать, — заявила она наконец. — Убивать детей, чтобы наказать родителей, неправильно.
— Разумеется, неправильно, — согласился с ней Арлиан. — Но мы с тобой говорим о драконах.
— Они пытались тебя убить, поэтому, думаю, у тебя не было выбора, — подытожила она. — Но все равно так нельзя мстить драконам, уничтожившим твою родную деревню.
— Но, Пушинка, они бы выросли и стали убивать невинных людей! Драконы всегда так делают.
— А я думала, что они почти все время сидят в своих пещерах, а наверх поднимаются, когда бывает подходящая погода.
Арлиан заколебался — мысль о том, что драконы прямо сейчас могут покинуть свои пещеры, его беспокоила, но он не хотел тревожить Пушинку понапрасну.