От врача Вьёрк отправился на почту. Всю дорогу он оглядывался, высматривая слежку: отвернётся и спина начинала исходить тревогой, волосы на затылке шевелились, оглянётся – нет никого. Не было хвоста. Вроде. Заглядывать на площадь Седама Вьёрку расхотелось. Расхотелось и пялиться на женские попки. Своя попка начинала поднывать, он заметил это ещё ожидая в приёмной у врача. Стул был твёрдый и неудобный, и жопа докладывала о первых признаках боли. Теперь хотелось поскорее домой, скрыться от всей этой тупой толпы, забыться телевизором, успокоиться.
На почте, как назло, собралась очередь, но благо - работали кондиционеры, и климат был гораздо приятней, чем снаружи, градусов дватдцать по цельсию. Тем не менее, соседу перед Вьёрком кондиционеров не хватало, и он помахивал конвертом у своих щёк. Конверт хрустел в такт. Очередь не шевелилась, Вьёрк был приневолен ждать, и пока ждал, перебирал в голове варианты, чего он сегодня сделал не так, и что следовало бы сделать правильней. Например, сейчас Вьёрк понимал, что выше задрота на целую голову и, разумеется, физически сильнее. Задрот своей бессовестной наглостью напугал Вьёрка, но сразу же припустил прочь, как только Вьёрк намахнулся в ответ. А ведь надо было треснуть этому уроду по зубам, не тянуть, а треснуть. Ну да, Вьёрк не привыкший к таким ситуациям, растерялся, опять же – опыта нет. Ну вот - опыт появился, и хорошо, будем знать на будущее. А полицию следовало бы вызвать, или крикнуть на всю толпу, что задрот этот - вор и украл у Вьёрка кошелёк. Толпа непременно бы обратила внимание, ведь у задрота же получилось натравить толпу на Вьёрка.
Вьёрк пощупал задницу, скривил лицо. Ягодицы ныли.
И вообще, надо бы приобрести газовый баллончик. А ещё есть такое средство – раскладная дубинка, и в кармане уместится и эффективная.
Вьёрк вынул из заднего кармана свой бюллетень и вложил его в уже заранее прихваченный из дома, подписанный конверт. Конверт был сильно измят. Пинок задрота пришёлся ему прямиком в центр. Но Вьёрк решил не комплексовать по этому поводу, лизанул по клейкой кромке, запечатал конверт и сложив его вдвое снова сунул в задний карман.
Очередь всё ещё не шевелилась. Из четырёх терминалов обслуживался только один. Какой-то «понаехавший» наглухо закупорил единственно работающий и, раздувая свою лысую голову, пытался вникнуть в умопомрачительные ребусы денежного перевода. Какая-то мамаша приструнивала своего непоседливого ребёнка. Ребёнок убегал и прятался за стеллажами, на которых предлагался в продажу всякий мелкий почтовый хлам: открытки, конверты разных мастей, дешёвые клубки упаковочной бечёвки, скотч и канцелярская мелочь. Малыш перебирал все эти предметы и раскидывал их вперемежку по разным полкам, громко визжал и раздражал этим своим визгом. Его мамаша раздражала замечаниями. Лысый «понаехавший» раздражал своим слабоумием, сосед впереди раздражал помахиванием конверта и вообще все посетители раздражали тем, что выстроились здесь в такой неподходящий час. И как же погано стоять в очереди самым последним.
Раздражало всё!
Мамаша таки выскочила из очереди отыскала малыша среди стеллажей и потащила его за руку обратно на своё место. Малыш протестовал, тормозил ножками и супился. Он был отчитан, поугрожен пальцем и цепкими материнскими руками прикован к мамкиным бёдрам. Наконец воцарилась тишина, только было слышно, как трещит ставший веером конверт соседа и шуршат опухшие мозги у «понаехавшего» дурака у терминала... И в этот момент у самого уха на весь офис почты резонансно, громогласно и членораздельно выстучали:
- ПЕ-ДО-ФИЛ!
Вьёрк обернулся и оцепенел.
Прям перед ним, указывая узловатым пальцем в самый Вьёрка нос стоял тот давешний назойливый задрот в своей свалявшейся в пыли одежде и мятом придурковатом кепаре. Выследил-таки. Козырёк его кепки скрывал ему глаза, но Вьёрк видел – задрот был собой доволен.
- Да-да, - не унимался задрот, — это тот самый педофил. Я узнал его! Его портрет показывали в передаче «Розыск»!
Но Вьёрк уже пришёл в себя. Он вспомнил недавние свои мысли, к тому же посетители почты были ему в свидетели, сулили ментальную поддержку и придавали бодрости.