- Ты сука! И шуточки у тебя сучьи!
- Я понимаю, ты уже нашёл соседку. Ну как она? Огонь баба, а? Лакомая! Ты оценил?!
- Пошёл нахрен, урод! Извращенец грёбаный!
- Но-но, не преувеличивай. Она-то, по крайней мере, уже взрослая. Это тебя к детишкам тянет.
- Да пошёл ты со своими намёками! Я никого не убиваю! – зашипел Вьёрк.
- Конечно. У тебя кишка тонка. Но ты хочешь это исправить, не правда ли?
- Что ты от меня хочешь, сука?!
- Ты нашёл уже соседа? Он стал хорошим соседом, добрым. Иди к нему, он тебя ждёт.
- Не хочу я к нему идти!
- Не забывай про сюрприз!
- Нахрен мне твой сюрприз не нужен!
- Нужен, с-ссыкун, нужен! – утвердительно настоял голос из смартфона. - А сюрприз как раз у соседа. Он великодушно согласился его для тебя приберечь. Иди же. Не ссы!
Люпиен положил трубку.
- Сука! – выругался Вьёрк.
И в доме опять воцарилась тишина. И Вьёрк подумал, что в этом сумрачном доме на ночь глядя разговаривать по телефону с этим свихнувшимся отморозком было не так страшно, как оказаться одному в этой жуткой, мёртвой тишине. Пусть Люпиен и последняя мразь, но он был единственным живым существом, которого он слышал, а теперь он снова остался только с мертвецами.
Из прихожей, кроме как лестницы в подвал и двери на улицу, вела ещё лестница на верхние этажи и две двери: одна в маленькую уборную, и заправленная в матовое стекло дверь в зал. Обе двери были закрыты. Вьёрку подумалось, что дверь в зал, как раз-таки захлопнулась сквозняком. Кровавый след тянулся туда. Видно, что тело протащили уже после того, как убили соседку, протащили по её ногам, и часть её крови зачерпнули с собой.
Чтобы пройти в зал прямым путём, Вьёрку требовалось переступить через тело, но тогда бы он шагнул в буро-красную лужу. Переступить через ноги? но и тогда бы он наступил на кровавый след. Оставалось переступить через голову, и именно этого Вьёрку делать не хотелось. Ему не хотелось приближаться к её лицу.
Пришлось.
Шаркая спиной об туалетную дверь, об стену, стараясь не смотреть вниз, он осторожно сделал шаг над головой и встал у порога в зал.
Матовое стекло не пропускало ничего, кроме матового света, Вьёрк не мог разглядеть никаких очертаний по ту сторону, но он знал, что если встать у такого стекла вплотную, то с той стороны будет чётко различим его силуэт. Кто бы сейчас не находился в зале, он мог видеть Вьёрка за дверью, мог приготовиться к встрече. Мог просто выстрелить в дверь. Но Люпиен, если он действительно в зале, стрелять не будет. Он бы уже давно убил Вьёрка, если захотел, и не стал бы трогать этих непричастных к их проблеме соседей. Нет, Люпиен ведёт свою игру. Непонятную, жестокую, но такую, чтобы вымотать Вьёрку нервы, свести с ума, заставить пойти на грязное дело из собственных побуждений, и Вьёрк уже почти дошёл до такого. Нет, люмпен, не дождёшься! Я не пойду у тебя на поводу!
И ещё в зале всё-таки был какой-то звук, неясный, но слышимый, словно там в полголоса работал телевизор.
Вьёрк дотронулся до дверной ручки. Что ждёт его на той стороне? Пыточная камера? Кровь на полу и мебели? Свисающие с потолка кишки?
А ещё Вьёрк подумал о соседке, что лежит за его спиной. Подумал, что сейчас она встанет из свой кровавой купальни и обнимет его сзади толстыми мёртвыми руками…
Вьёрк нажал на ручку и распахнул дверь.
Нет, комната выглядела ухоженной, обычная комната, обычной семьи, Вьёрк помнил её такой, когда бывал здесь последний раз пару лет назад. С тех пор тут ничего не изменилось, если не считать кровавый след, что прополз мимо дивана, мимо телевизора прямо по ковру. Дверь на террасу была открыта настежь. По дощатому настилу щедро гулял ливень, добрый летний ливень, долгожданный и весёлый. Это его шум Вьёрк уловил за дверью. День кончался. На улице сгущались сумерки. Ещё минут двадцать и совсем стемнеет. Природа омывалась дождём, напивалась досыта, полной грудью вдыхала прохладный освежающий воздух; спокойная мирная картина - идиллия, на которую тянет любоваться, настраиваясь на грусть и грёзы.
У дверей на террасу ничком лежало тело соседа. Ещё чуть-чуть и он вылез бы на свободу под дождь.