Только тут Вьёрк заметил, что за застывшем посередине окна дворнике была сунута записка. Вьёрк вышел, вынул, развернул. Почерк очень корявый, словно писал ребёнок, со множеством ошибок, но этот криворукий аноним очень старался, хотел, чтобы его поняли. На бумажке было написано: «А ещё я напЕхал под двИрную ручку твАей халыпуги сАбачьеВо гАвна».
Вьёрк отшвырнул записку, словно дохлую крысу и уставился на свои пальцы. Да, действительно, на левой руке, которой он открывал дверь машины, самые кончики были грязными. Грязь уже подсохла и стёрлась об руль, но всё ещё была заметна особенно чёрными полумесяцами под ногтями. В горячке, когда Вьёрк удирал с улицы, он не обратил внимания на свою заляпанную говном руку – не до этого было.
Вьёрк сел на корточки и посмотрел в щелку дверной ручки, куда суют пальцы, чтобы за неё потянуть. В гараже стаял полумрак и в тёмной щелке и так ничего нельзя было разглядеть, но Вьёрк-таки разглядел: кто-то (хотя Вьёрк прекрасно уже знал – кто) взял цельный кусочек свежего собачьего дерьма и запихал его туда. Дерьмо уже лихо размазалось и впрессовалось в щель, и не без его, Вьёрка, соучастия, когда он открывал дверь.
Новая волна ярости наскочила на Вьёрка, и рыча, словно в нём проснулся оборотень волка, Вьёрк крепко пнул левое переднее колесо. Размахнувшись ногой, с его ступни инерционно слетел тапок и тот перемахнул через машину, а Вьёрк со всей дури треснул по резине колеса голым кончиком большого пальца. Боль была страшная. Такая страшная, что не оставляла сомнения – палец сломан. Вьёрк упал на капот своей машины и схватился за ступню.
- Су-у-у-ка-а-а! – заорал Вьёрк, и бетонные стены гаража резонатором задрожали в ответ.
глава 4
Вьёрк сидел на диване, но на этот раз без включённого телевизора. Вьёрку снова хотелось упиться пивом, или попросить кого-нибудь дать ему по голове, прилично дать, дать так, чтобы потерять сознание, уйти в кому, и главное навсегда выбить из памяти те переживания, которые не переставали раздирать его. Мысли, как стая лысоголовых стервятников, кружи над Вьёрком, клокотали, набрасывались и вырывали всё больше новых кровавых ошмётков, и сколько не отмахивайся, не разлетится назойливая толчея, не оставит шанса зарубцеваться неуспокоенным ранам.
Потому что падаль почувствовали стервятники. Да, падаль, ничтожество я есть!
Затрещал мобильник. Затрещал не вовремя, затрещал в тот момент, когда мозги ещё разлиты по другим мирам, когда хочется остаться на едине с собой и в тишине умереть, сожранным трупоедами, как та африканская девочка с фотографии Квентина Картера. Выкинуть бы этот мобильник куда подальше, но Вьёрк был в такой прострации, что он просто сомнамбулой дохромал до окна, где ещё утром оставил смартфон и послушно взял его.
- Да, - совершенно спокойно сказал Вьёрк.
- Ты разобрался с машиной? – послышался голос жены.
- Да, - снова спокойно ответил Вьёрк.
- Это сделал твой вчерашний приятель?
Приятель, какой он мне, мать твою, приятель…
- Не знаю, - буркнул Вьёрк и сбросил звонок.
Она обидится на его сброс и минут десять будет беситься – так ей и надо!
Пока он возился в гараже, жена звонила ему раз десять – интересуется, сука.
Вдруг Вьёрку пришла одна странная мысль: а вдруг это жена всё подстроила? Подослала этого бродягу, чтобы тот свёл Вьёрка с ума? Может она готовит развод, и вот таким образом задумала избавиться от мужа? В это мире никому нельзя доверять. А главный враг – это всегда самый близкий человек. Вьёрк уже не сомневался, что настало время, когда весь мир решил встать против него. А перед глазами выплывали контуры его БМВ и на них с размахом стояли большие белые буквы, сложенные в одно звучное слово - «ссыкун». Там было много ругательств, но это слово мог написать только один человек, тот, кто уже познакомился с «отвагой» Вьёрка ещё прошлым днём – задрот, сто процентов, задрот. Но как задрот узнал адрес? И тут Вьёрку стало страшно – он же знает где я живу! «А ведь я от тебя не отстану, я теперь всегда буду следовать за тобой и гноить тебя ниже плинтуса. Всё, чувак, попался ты, а-ахиренно попался...» - всплыли из недр мозга крепко засевшие туда вязкие липучие слова. Этот паскуда испоганил его машину, но это могут быть только цветочки. А что, если он проникнет в дом, обкрадёт его, подожжёт, ночью перережет спящему Вьёрку горло, изнасилует жену, изнасилует дочь?