Но ведь задрот не знает о устоявшихся принципов в доме Вьёрка.
Или знает?
Вьёрк пересёк улицу в направлении к аптеке, но какая-то сила вела его мимо. Яркий день слишком разил контрастом перед тёмными глубинами аптечного помещения, большие витринные окна зеркалом отражали противоположный дом. Вьёрк через свои солнцезащитные очки не видел, кто находится в аптеке, он вообще ничего не видел, что находится там внутри. Зайди туда, зайди! – твердил разум, но Вьёрк шагал дальше, лишь коса, посматривая на витрину. Весь левый бок Вьёрка запылал огнём. Вот он! Вот же он стоит! Вот, за рекламными коробками, за картонными комарами, стоит и в упор смотрит на Вьёрка, смотрит с вызовом, усмехается. Вот его тёмная фигура…
Или это всего лишь отражение трубы с крыши дома напротив?
Вьёрк прошагал мимо. Его била мелкая дрожь, и, едва аптека оказалась позади, затылок Вьёрка заныл от возмущения, от предчувствия опасности. Вьёрк, всё ещё зажимая в руках смартфон, он набрался сил и судорожно оглянулся, и… - никого. Так, с оглядкой он дошёл до перекрёстка, где вчера Вьёрк получил по заднице. Он снова глянул на обочину дороги: остатки его очков за сто восемь евро от HI TEK DESIGNS потихоньку погружались в городской мусор, в россыпь старых выцветших окурков. От перекрёстка начались прохожие. Если бы они взглянули на Вьёрка, то решили, что он кого-то ищет. Именно такая тревожная озабоченность была на его лице, и, несомненно, прохожие оказались бы правы.
Задрота не было видно, и если он сейчас следил за Вьёрком, то умело скрывал себя. Поскорее бы дойти до автовокзала. Уж в автобусе задрот точно не сумеет схорониться.
глава 6
По дороге он вспомнил, что ему понадобятся наличные. Картой в автобусе не расплатишься, да и за консультацию у адвоката тоже придётся платить кэш. Благо, отклоняться далеко с пути ему не предстоит – филиал банка совсем рядом, не доходя двух домов до автовокзала. Это маленькое отделени, всего одно угловое помещение, полностью открытое витринами. Витрина, правда занавешаны рекламой банка: новинками и предложениями, но через щели можно заглянуть во внутрь.
В этом отделении стояло всего две тумбы банкоматов и никаких сотрудников, всё на самообслуживании.
Едва перед Вьёрком распахнулись стеклянные двери филиала, как на него повеяло прохладной струёй кондиционируемого воздуха. Но приятное впечатление тут же померкло. На полу, от одного банкомата до другого, лежало распростёртое тело человека. Человек лежал лицом вниз, волосы растрёпаны, рубашка задралась так, что выставила напоказ болезненную бледность вялой спины.
Бомж, подумал Вьёрк. Нахрюкался ещё с утра и залез сюда отсыпаться. Снаружи жарко, а тут ему кондиционеры, прохлада, и никто не трогает, не беспокоит, не выгоняет – красота.
И насрать этому ублюдку на остальных людей.
Подобную картину Вьёрк наблюдал не впервые. Особенно зимой бомжи часто заползают ночевать в банковские филиалы, дождутся, пока кто-нибудь карточкой откроет дверь, и юркают во внутрь, и всю ночь воняют на весь апартамент, вшей по полу распускают... Вьёрк пошарил глазами по сторонам. Где камеры? Почему сотрудники до сих пор не выволокли это дерьмо отсюда?
Вьёрк прошёл к одному автомату, перешагнув через ноги лежащего. Вьёрк терпеть не мог бомжей. Раньше он их просто игнорировал. Раньше, как правило, они кучей мусора сидели среди своего разбросанного барахла в подземных переходах, не удаляясь далеко от вокзала, и единственным раздражителем им служили небрежный вид, запах и рубленный голос в репликах, которые они адресовали не то прохожим, не то самим себе. Они получали свои пособия, напивались и просто валялись в собственной моче.
В последнее же время их развелось много – целые армии, и все они не местные, «понаехавшие». Они попрошайничают по городу, меняя места; старые и молодые, подростки и совсем дети. Это целые кланы. Смуглые, вероятно "рома". Они сидят в обносках, в молящей позе с протянутой рукой, держа ладони лодочкой. Те, что поленивее, протягивают одноразовый стаканчик. От них несло дизентерией и прочей нечистотой. Вьёрк никогда не подкидывал им мелочь и не разу не видел, чтобы кто-нибудь ещё кидал. Их просто не замечали.
Как-то ранним утром, проходя центром, Вьёрк наблюдал сцену, как один такой клан в своей привычной робе и заранее чумазый шёл на «работу»: папа, мама, дедушка, бабушка, детишки... Все галдели, словно выпущенные на свободу куры, а глава семейства говорил по сотовому телефону, и этот телефон был новый Apel. Вьёрк аж потерял дар речи. Он не решался приобрести такой – слишком дорого. А тут перед ним вышагивал какой-то сраный уличный попрошайка, грязный оборванец и хвастал самым свежим выпущенным гаджетом. Не купил, конечно же, - украл! Вьёрк шёл, не отрывая от лжебомжа ненавидящий взгляд, и оборванец заметил его и сам не отводил глаз от Вьёрка. Так они разминулись, глядя друг на друга. Каждый понял то, что требовалось понять.