- Ты следил за мной в банке?
Но задрот не ответил. Он только протянул к Вьёрку левую руку и поманил пальцами, типа, давай – гони. Правая рука так и осталась за майкой. Вьёрк не мог оторвать взгляда от этой руки, она притягивала его внимание, занимало всё его сознание.
- Это мои деньги... – прошептал Вьёрк и шёпот его был более похож на просящий пощады, чем констатирующим факт.
- Ты снял в банке триста евро... дай их мне! – повторил задрот строго.
Снимая деньги со счета, Вьёрк своим телом прикрывал табло банкомата. Даже если задрот пялился в апартамент филиала через витрину, в щели между рекламой, вывернувшись невесть под каким углом, он всё равно не мог видеть, какую сумму задавал Вьёрк, и сколько купюр ему выдал рот автомата. Или это из-за бомжа? Из-за него Вьёрк стоял в неудобной скрюченной позе и, возможно, невольно открыл напоказ свои банковские секреты. Или... Или бомж...
- Откуда ты знаешь сколько я снял? Как ты смог узнать это?
Но задрот не стал отвечать и на этот раз, а, рассчитывая на то, что гул рабочего мотора не даст прочим пассажирам услышать его нарастающий голос, он снова требовательно прогорланил:
- Дай мне твои деньги!
И тут его правая рука наконец зашевелилась, потянулась из-под майки.
Нет, не надо её вынимать, - молил про себя Вьёрк. - Оставь её там, где она была. Я не хочу её видеть. Я не хочу видеть то, что она прячет.
Но задрот уже вынул свой кулак и далее потянул спрятанный им предмет, страшный предмет, про который Вьёрк не желал знать. Свинцовой бледностью заскользила старая матовая сталь, проеденная местами рыжей ржавчиной. Задрот вынимал клинок, бесконечно длинный и тонкий: крестовина с загнутым к лезвию нижним концом, широкий дол... Вьёрк узнал его - это французский штык времён первой мировой войны, от винтовки системы Ремингтона - коронный артефакт его скромной юношеской коллекции клинков. Штык, про который он любил хвастать: «О скольким этот штык уже пропорол брюхо!» Вьёрк заметил, как выползая из укрытия, наточенное лезвие начинает резать задроту его собственную майку, как лопаются и расходятся в стороны ниточки и скоро в этом месте начнутся распутываться петельки, и Вьёрку подумалось, что майка и так грязная, её не отстираешь никакими силами, и её не жалко. Её можно только выкинуть.
- Узнаёшь? – прорычал задрот.
О да, Вьёрк понял - задрот был у него в доме. Таки был. Это была не паранойя, Вьёрк заметил его тогда в коридоре на лестничной площадке, заметил лишь мельком, но задрот у него был. И в эту самую пору позвать бы на помощь, закричать, но Вьёрк только прошептал:
- На надо...
- Надо! – утвердительно пояснил задрот и привстал.
Автобус мерно качало, мерно пел двигатель, впереди сидели люди, которые не знали о драме, что разыгрывается за их спинами. А может и знали, но делали вид, что всё хорошо, не хотели вмешиваться, не хотели рисковать, не хотели лишних проблем. Они все на стороне бандита. Они - соучастники.
- Я отдам вам все деньги... – молил Вьёрк. – Я сделаю для вас всё что вы хотите, только не убивайте меня! Вот, вот возьмите! – и Вьёрк потянулся в карман за кошельком.
Но задрот уже возвышался над ним. Левой рукой он взял Вьёрка за грудки и потом всем телом навалился на него, больно прижав к автобусному сиденью. Вьёрк почуял сильный запах пота, а изо рта задрота повалил смрад перегару и гнили, которая обычно сопутствует мусорным бочкам. Чего же этакого сожрал сегодня этот ублюдок, раз из его утробы несёт такими миазмами? Дохлую крысу?
- Не надо! – повторно взмолился Вьёрк.
Почти касаясь лица Вьёрка своим носом, задрот улыбнулся. Вьёрк не видел рта, но видел глаза задрота. Его близкие довольные, улыбающиеся глаза: серые, мутные, с нездорово жёлтыми белками, со множеством полопавших капилляров. И Вьёрк чуял гнилостный запах внутренностей бандита.
- Хочешь узнать каково это – совокупляться с финкой? – прошептал задрот своим вонючим ртом, загоняя гнилостную вонь прямиком в открытый рот Вьёрка. - Я долго грел её у себя под мышкой, а теперь она войдёт в тебя вместе с моим потом! Медленно войдёт!
- Не надо, - ещё раз взмолился Вьёрк. Он вцепился в задрота руками, его кошелёк завалился куда-то на пол, но разве в такой момент думаешь о подобной мелочи. Вьёрк толкал задрота от себя. Он знал, что на отталкивание чего-либо человек прикладывает меньше усилий чем на притягивание, но Вьёрк всё равно был не в силах оторвать от себя задрота. Задрот оказался таким тяжёлым, будто он был вылит из бетона, Вьёрк выложил всю свою мочь, но твёрдые мускулы бандита не поддавались.