От больницы до дома всего двадцать минут ходьбы, но в гору.
Вот ведь какая ирония судьбы: вчера хотел сэкономить десять минут пешей прогулки, а сегодня приходилось обходить пешком пол города.
Автобусы с прямым рейсом тут не ходили, только с пересадкой в центре. Поездка городским транспортом заняла бы больше времени, чем пешедралом. Вьёрк решил не тратиться на билет и прогуляться. Ему надо было подумать, ему было над чем подумать, у него было достаточно времени чтобы подумать, и этого времени всё нравно не хватило.
А думалось всегда одно и тоже, как на сломанной пластинке, прокручивающей один и тот же кусок мелодии…
Почему я принял того человека на остановке за своего задрота? Ведь он и внешне не был похож. Как так вышло? Паранойя? У меня едет крыша? Нет. Паранойя развивается месяцами, если не годами. Паранойи нужно время, нужен постоянный источник раздражения. Нет, это страх, свежий страх от свежего происшествия. Значит я боюсь его. Я продолжаю его бояться несмотря на то, что всё осознал и взвесил, и понял: ведь я физически его сильнее, и закон на моей стороне. А что ещё я выучил из этого урока? А выучил я то, что закон можно нарушать. Задрот нарушал его и это сходило ему с рук? Сойдёт и мне, тут главное не попасться. Я сдавался полиции, сдавался, как жертва, чтобы меня выслушали и спасли, и ничего, кроме дополнительных проблем мне это не принесло. Нет, надо из жертвы превращаться в нарушителя! Будь нарушителем и будет тебе, Вьёрк, счастье. Ведь мы все постоянно нарушаем: переходим светофор на красный свет, превышаем скорость, паркуемся на неположенных местах, и всегда справедливо считаем, что в этом нет ничего страшного, и что это-де сойдёт нам с рук. Ведь мы при этом никого не убиваем, не грабим, но, если попадаемся, всегда считаем, что закон грабит нас. Потому что закон против нас, против своих порядочных граждан!
Надо быть дерзким и не бояться закона. Надо быть таким, как задрот!
Вьёрк приближался к дому. Он окончательно взмок. Свою красную бейсболку «мишень для быка» он то снимал с головы, то надевал снова, когда со лба ему на глаза начинали накатывать целые ручьи пота. Палец разболелся так, что Вьёрк уже открыто хромал и жалел-таки, пренебрежённым автобусом.
И как не странно у Вьёрка пропали все опасения столкнуться с задротом лицом к лицу. Почему-то Вьёрк был строго уверен, что задрота он уже не увидит, по крайней мере сегодня. И, желательно, никогда больше.
Вьёрк уже был у того самого места, где вчера оставил на ночь свою машину, а сегодня утром её с таким фиаско поторопился убрать. Напротив, через дорогу, - его дом. Жалюзи опущены. Вечер, солнце зависло над горизонтом, но оно всё ещё поджаривало небо, и от этой жарки всё ещё было ужасно душно. Лишь через час, часов в девять, когда начнёт смеркаться, станет по-настоящему хорошо.
Чуть дальше по улице Вьёрк распознал автомобиль жены. Так как гараж Вьёрк занял своей машиной, то жена вынуждена была парковаться на улице. Вьёрк не предупредил её об этом. Забыл. Вероятно, она крыла Вьёрка всеми известными проклятиями, которые знала, когда выполняла сложный манёвр разворота в тесном гараже или вынуждена была давать задний ход, чтобы выползти обратно наружу через узкие гаражные ворота.
"От неё у меня все беды, – подумал Вьёрк. - Её проклятия начинают воплощаться. Интересно, наблюдает ли эта ведьма сейчас за мной через щели в жалюзи?"
Ещё Вьёрк осмотрел бывшее место стоянки своей машины и действительно, на обочине, в траве, он обнаружил пустой балончик с белой аэрозольной краской. Вот она – улика. Всего один балончик, а сколько гадости в него вместилось.
Балончик впитал в себя солнечный свет и был горячим.
Напоследок Вьёрк решил заскочить в гараж и подобрать оставленную задротом записку, если, конечно, та до сих пор валяется там. Вьёрк уже не верил, что она вообще может ещё что-то значить, но всё же... Раз адвокат просил собирать все улики, то лучше поступать по его наставлению. В таких делах адвокат разбирается лучше, а бумажка много места не займёт, и выкинуть её можно всегда.
Сосед уже тоже вернулся с работы. Его машина стояла рядом с авто Вьёрка. Более, сам сосед стоял тут же и что-то внимательно разглядывал, держа это что-то в своих руках. Разумеется, он мог пялиться в свой смартфон, так многие делают, когда во время езды получают сообщение и просматривают его лишь после того, как поставили машину, но Вьёрку в это мало верилось. Сосед читал записку, адресованную Вьёрку, ту самую нехорошую записку о собачьем дерьме под дверной ручкой, и скоро сосед будет неистово рассказывать всем своим домочадцам о забавном происшествии, которое свалилось на Вьёрка голову. И животрепещущие словечки на капоте его автомобиля сосед читал так же и, наверняка, злорадствовал, ведь у него на Вьёрка всё ещё наточен зуб за яблоневую ветку. О да, сосед будет ликовать, он будет ржать, как продриставшийся конь, ржать вместе со своей толстухой женой, ржать так, что стены будут сотрясаться и посуда звенеть, так, чтобы и Вьёрк в своём доме услышал это ржание, а Крокодула, продажная сука, будет наставлять Вьёрка колючками, позоря при дочери: «Вот, слушай, слушай, какой ты баран!»