И ножи.
На любой вкус, страшные ветвистые клингонские из сериала «Звёздный путь», ножи из дамасской стали, ножи с резной декоративной ручкой и ручкой из оленьего копытца, ножи болисонги (известные как ножи-бабочки) для отморозков и, конечно же, антикварные старинные кинжалы, как и их муляжи. Вьёрк не собирался приобретать себе чего-нибудь из этого арсенала, но он с удовольствием разглядывал то, что уже никогда не пополнит его коллекцию.
Вот он - французский штык первой мировой. Такой же, который был у него, длинное поржавевшее лезвие, покрытая патиной рукоять... И всё-таки, каким же образом Вьёрк сумел предугадать в своём сне из автобуса пропажу самого ценного своего артефакта? Воистину, сны приносят необычные знания, словно берут их из какого-то другого, параллельного мира. Вьёрк был уверен, что задрот схоронился где-то у него в доме, Вьёрк искал его, Вьёрк даже вспомнил про то тёмное место, за стиральной машиной и в конце потерял свою уверенность. Но подсознательно Вьёрк продолжал знать, что вор был у него в доме, и лишь сон подтвердил ему эту истину и даже с некоторой деталью, про которую Вьёрк знать не мог.
А что же это была за деталь?
Вьёрк видел задрота когда-то. Знал его. И, кажется, Вьёрк догадывается, кем был задрот раньше…
Это было в начальных классах. Вьёрк даже не помнит в каком именно, но помнит, что тогда была осень. На заднем школьном дворе среди деревьев лежали палые листья. Школьный дворник ещё не успел собрать их и вывезти на компост. И вот в этот короткий промежуток времени, когда с дерева упал последний лист, и дворник ещё не смёл его к остальным в кучу и не запихал их в большие синие полиэтиленовые мешки, всё и произошло.
Вьёрк был высоким и в детские годы. Одноклассники постоянно ошивались подле него, чувствовали его силу, его солидность. И Вьёрк должен был держать свой имидж. А имидж главаря класса, как и полагается, в глазах детей держится только на демонстрации силы, и Вьёрк нашёл на ком демонстрировать.
Этот мальчик был самым маленьким в классе и, как считал Вьёрк по его неряшливой одежде, происходил мальчик из не вполне благополучной семьи. Вьёрк не помнит его имени, помнит, что учился мальчишка не очень, его дразнили и зажимали.
И вот однажды Вьёрк придумал для этого салаги особое наказание – убийство. Разумеется, не настоящее, но такое, чтобы оно выглядело, как настоящее, чтобы пацаны ахнули и его, Вьёрка авторитет подскочил до космических небес.
По сути, это должна была быть игра, но серьёзная игра, почти настоящая.
Вьёрк принёс в школу нож. Тогда это был нож. Сейчас, по прошествии времени, Вьёрк понимал, что то был всего лишь небольшой складной ножичек, который он вытащил из письменного стола своего отца. Этот ножичек отец прихватывал с собой на прогулки, срезал им кожицу с яблок или нарезал их дольками. Но у Вьёрка уже тогда зародилась любовь к холодному оружию, и он положил глаз на этот ножичек с красной рукояткой с эмблемой белого креста, обрамлённого белыми гранями щита. Ведь это никакой-нибудь столовый нож для нарезки хлеба. Хлебный нож, хоть и большой, но скучный, его задача проста и обыденна, а этот – походный, этот тот самый нож, который прихватывают с собой не как сувенир, а используют в особых, экстренных случаях, как использовал его тайный агент Меггайвер из старого американского сериала. Кроме самого лезвия, там были и ножницы, и миниатюрная пила, и отвёртка, и открывашка... Да, тот маленький швейцарский ножичек была первая страсть Вьёрка к холодному оружию, и тому ножичку предстояло испытать его первое непростое дело.
Там, на заднем школьном дворе, во время большой переменки, среди деревьев и густого ковра павших листьев, подальше от учительских глаз Вьёрк и его сподручные дружки решили проучить маленького неудачника. Обманом Вьёрк заманил его на задний двор. Вьёрк даже не помнит, что это был за обман, Вьёрк только помнит, как прислонил мальчишку к сетчатому забору и водил у него по груди лезвием того самого швейцарского ножа.