Эта Сильвия, не смотря на свой избыточный вес, была чересчур активной девчёнкой. Она с каким-то ненормальным рвением стремилась влезть во все мероприятия класса, и ведь влезала и следом докучала одноклассников своей дотошностью и раздражительной назойливостью. Поставить короткую сценку из библии на уроке религии, как то требовалось по учебной программе, или организовать плакат на школьный конкурс - ни у кого никогда мозги даже и шевелиться не пытались на продумывание подобной, никому не нужной ерунды, а вот у неё… ну просто с ног сбивалась, аж паром исходила от перекипающих в ней идей; всё организует, всё расставит по полочкам; от нас требовалось только добросовестно следовать её указаниям. Уже в старших классах некий острот отшутился: «Трахнул бы эту толстуху хоть кто-нибудь, чтобы она наконец успокоилась!» Но трахать несимпатичную Сильвию никто не хотел. Конечно, она нас спасала, она нас всех спасала от излишнего напряга мозгов и канители. Из таких, как Сильвия и выходят политики, которые уже на мировом уровне бурно проталкивают такую же никому не нужную ерунду.
Сообщение этой Сильвии приходится как нельзя кстати, как в воду смотрела…
А может оно и растолкало уснувшую память у неуспокоившегося одноклассника? Может эта сучка Сильвия и явилась тем детонатором, который у старой детской обиды возбудил желание сатисфакции? Точно, это всё она, всё эта жирная корова, у которой в заду свербит, словно там завелись черви, всё не успокаивается, всё проворачивает свои бредовые замыслы. Это она расковыряла старую рану, которая сорок лет покоилась за толстой коркой окаменевшего тромба. И теперь из-за этой коровы обиженный мальчик, превратившийся в матёрого уголовника, организовал за мной охоту.
Но откуда он узнал мой адрес? В Фейсбуке, где отыскала его эта сучка Сильвия, имеется только его имя и фамилия. Вьёрк не указал там не только адрес, но ни названий города, ни страны, в которой он мог бы проживать на данный момент. За сорок лет многое изменилось, и многие разъехались кто куда.
Он взломал мою страницу на Фейсбуке, а потом взломал мой почтовый ящик на браузере? Как бы то ни было, он на шаг впереди меня. Я не помню, как его зовут, а он наверняка запомнил мою фамилию, на всё жизнь запомнил. Ему отыскать меня было бы куда как проще.
Но как же мне его найти? Хотя бы узнать имя…
Нет, звонок в школу ничего не даст. Вероятно, школа не станет со мной ничем делиться, особенно после ввода строгого закона о неразглашении тайны личности.
Может обратиться к одному из одноклассников? К Франку, например. Поболтать, якобы, о прошлом, вспомнить счастливые времена, а потом, как бы между прочим спросить: «А помнишь такого… как там его… не подскажешь имени?..» Но даже если я узнаю его имя: Маркус Шмидт, Лукас Бауэр… как мне его искать дальше? Через сеть социальных контактов? В инстаграме? В Фейсбуке? Этих Маркусов и Лукасов сотни тысяч по стране. А если тот пацан не оставил в сети о себе ни единого упоминания? Ведь и таких множество, которые таятся или не ищут контактов, или им вообще медийный прогресс по барабану. Обратиться к частному детективу? Это выйдет мне в хорошую сумму и всё ради того, чтобы просто узнать, что сталось с тем пацаном? Может тот пацан сделался отморозком, может приличным гражданином, может и вовсе копыта откинул, но что, если он не мой задрот? Не слишком ли дорого придётся заплатить за банальное любопытство?
Мой задрот… О да, он теперь стал моим задротом! И этот задрот занял все мои мысли, занял мой сон и причиной моей бессонницы он стал тоже…
Вьёрк открыл глаза.
Перед ним сидел задрот.
Это оказалось так неожиданно, что Вьёрк дёрнулся, автоматически подался назад, в угол дивана, подтягивая к груди худой пододеяльник, хотя бы им, как щитом, прикрыть своё голое тело.
Однако задрот сидел тихо, опустив низко голову – чёрный, неподвижный силуэт, лишь только полосы бледного света из щелей в жалюзи выталкивали его из абсолютно плотной темноты. Он молчал. Он ждал. Вьёрк ждал тоже. Сердце бешено колотилось, мыслей не было, и… ничего не происходило.