Да, утаил – так можно это назвать. Вьёрк вдруг подумал, что ему не приятно вспоминать этот момент. Очень неприятно вспоминать. Этот момент ставит совесть Вьёрка в затруднительное положение, он, получается, делает Вьёрка виновным. Этот момент оправдывает все последующие хулиганства задрота. А Кордуле того и надо – замечать за Вьёрком ошибки.
- Что значит «утаил»? Не видел большого смысла в подробностях, – увильнул Вьёрк.
- Да? А твой оппонент думает по-другому. Я так полагаю, он как раз таки из-за этих подробностей к тебе и пристал.
"Она на стороне задрота, - подумал Вьёрк. - Она полностью на его стороне. Задрот, получается, мститель! Получается, он положительный герой!"
— Это всего лишь небольшое происшествие на парковке, и это ни в коем мере не даёт кому-либо право устраивать за мной охоту и чинить самосуд. Я ему сразу предложил вызвать полицию и пусть бы она разобралась, кто прав, но он решил ретироваться, а потом выслеживал меня. Но нет же – я виноват! Конечно же – я!
- Ладно, расслабься, Флюме! – добавила жена. - Мне всё равно! Скажи-ка лучше, какие планы у тебя на сегодня? – вдруг переключилась она.
Ей всё равно – это её жизненная позиция, это её приоритет, обретший свою плоть в слове. Незыблемый, неприступный приоритет, который разрубил семью напополам.
Вьёрку ничего не хотелось отвечать ей. Вьёрк ещё не совсем проснулся, Вьёрк не выспался, Вьёрк сам был не в духе, но Вьёрк-таки собрался с силами, был приучен каждое утро собираться с силами, чтобы избегать скандала. Но мост, на котором они стоят, всё равно когда-нибудь рухнет под весом обид и недомолвок. Это не может продолжаться вечно – он рухнет. Что же ты делаешь, Кордула? Что же ты делаешь?
Вьёрк, насилу вселяя в свои слова как можно больше непринуждённости, ответил:
- Сегодня у меня много дел. Сперва попробую отмыть машину. Потом поеду в автомастерскую - надо оценить ущерб. Затем – в магазин электротоваров. Я там интересный пакет отыскал, называется «умный дом». Там и датчик движения и…
Но Кордула его уже не слушала. То, что Вьёрк остановился на полуслове, она даже не заметила. Она снова сунула свой нос в смартфон, и её уже не интересовала Вьёрка трескотня.
- Тебе не интересно? – буркнул Вьёрк.
- Ты решил защищать наш дом – вот займись этим! Я в электронике не разбираюсь, ничем тебе помочь не могу.
Дочка смотрела по телеку ютуб, пялилась на то, как кто-то другой проходит ставшую модной среди молодёжи игру РОБЛОКС. Игра не интересовала Вьёрка, но она так часто мелькала на экране телевизора, что Вьёрк узнавал её не только по примитивному антуражу, но и по бесперебойному выкрикиванию «РОБЛОКС, РОБЛОКС!» как тут не запомнить название?
Вьёрк нарезал булку для бутерброда, и вдруг замер посередине дела. Он глянул на маленький ножичек в своей руке с красной пластмассовой рукояткой, лезвие не длиннее ладони. Такой ножик годен только чтобы нарезать колбасу или разрезать надвое булочку... А что, если взять, и этим ножом пырнуть в жену? Вот прям сейчас потыкать в неё, ухватить свободной рукой за горло и тыкать, тыкать, тыкать, раз двадцать, а может и больше. Интересно, сколь бы ранений потом насчитали судебные медики? Не то чтобы Вьёрк находится сейчас под аффектом, в гневе и помешательстве, нет! А в полной уверенности нужды в этом поступке, с ясным знанием того, что это единственная форма поставить точку на разваливающихся отношениях. Семья для него кончилась, даже если об этом ещё не сказано на прямую, но видно же - семья кончилась. Жена уйдёт, прихватив с собою всё, и дочь, и то, что было накоплено им в период семейной жизни. Развод не сулит ничего хорошего бывшим мужьям. Поэтому он будет тыкать в неё ножом тыкать и тыкать, легко, как в масло, погружая в её тело железное лезвие по самую красную рукоятку, тыкать до тех пор, пока она не свалится со стула и не сдохнет.
А сдохнет она не сразу, она будет верещать, извиваясь на полу, отбиваться и истекать кровью, размазывая красные следы по белой плитке, возможно исцарапает Вьёрка, и это только добавит интереса.
Да, это всё пройдёт на глазах у дочери. Дочь закричит, или падёт в ступор. У неё будет шок, её потом будут обхаживать психологи, но Вьёрку уже всё равно. Это ведь её дочь Вся в неё. Да, её родственники назовут Вьёрка монстром, шизонутым психом, признают ненормальным. А его собственные родственники будут недоумевать: «Кто бы мог подумать, ведь он был такой лапочка! Они были всегда идеальной семьёй!» Коллеги по работе зашушукаются меж собой, то бишь, как им повезло, а ведь этот псих и на них мог наброситься с ножом. А продуманный до кончиков волос адвокат господин Капуто даже не сможет понять, почему всё это было сделано?