Глава 5
Домочадцы отбыли по своим делам.
Наконец-то.
Кордула не звонила, не вернулась с проклятиями, значит задрот её машину не тронул.
Вьёрк завтракал и думал, как всё-таки тяжело обходятся ему эти утренние сборы. Встаёшь с утра с постоянным чувством, что ты кому-то что-то должен, что ты уже давно и безутешно провинился и должен отбывать наказание. На тебя с утра наедут, облают, обвесят заботами и наказами. Это же рабство! Такое отношение нельзя терпеть, надо выговорить его, выговорить по-существу, поставить Кордулу на место. Но, наверное, это уже поздно, это уже слишком поздно. Где-то когда-то я её пожалел, а она мою жалость приняла за слабость, и расцвела в доме её душа, душа горгоны Медузы. Точка невозврата пройдена, теперь либо и дальше жить так, рабом, либо всё крушить.
Вьёрк допил кофе. Убрал со стола.
А ещё требовалось обдумать дела на сегодняшний день, разложить по полочкам все грядущие мытарства. Ох, лучше бы я не брал этот грёбаный больничный. Сидел бы сейчас в своём офисе и не знал бы горя.
А ведь я ещё до сих пор не отправил этот бюллетень на фирму. Сегодня последний допустимый срок. С завтрашнего дня мой больничный будет считаться прогулом. Надо обязательно сходить на почту. Вот, после военторга и схожу. Благо, они не далеко друг от друга.
Вьёрк спустился в подвал, вооружился тряпкой и ведром с мыльной водою, подумал и прихватил с собою банку ацетона. Вьёрк не собирался отдраивать от краски всю машину, но после того, как акт вандализма над его автомобилем был зафиксирован полицией, Вьёрк решил очистить хотя бы стёкла, чтобы снова вернуть себе способ комфортного передвижения. Вьёрк опасался, что ацетон мог бы повредить лак на его БМВ, и к тому же он хотел бы, чтобы эту работу выполнили техники из автосервиса, оценили бы ущерб и выписали бы ему квитанцию о стоимости. Вьёрк уже был всецело уверен, кому он предъявит эту квитанцию. Он уже почти знал, кто был его обидчиком.
Он был убеждён, что знает.
И всё же Вьёрк не хотел спускаться в гараж, не хотел видеть свою машину, не хотел видеть то, что с ней стало, то, что было адресовано лично ему, Вьёрку. Это сравнимо с тем, как если бы кто-то просил Вьёрка убрать с дороги труп его кошки, которую чьи-то колёса размазали по асфальту ещё три дня назад.
Но это дело надо сделать. Куда деваться?
После вчерашних прогулок палец за ночь неимоверно распух и болел. Вьёрк глянул на свои кроссовки и понял, что в них он уже не влезет. Обул сандалии. Следовало бы ещё вчера сандалии обуть. В них палец хоть не так сильно прел бы.
Вьёрк уже нажал на выключатель подвальной лампы, когда вдруг краем глаза он в последний миг света уловил, что посреди помещения, всего в пяти шагах от него, у барной стойки, кто-то стоит. Лампочка погасла мигом, но остаточный свет отпечатал в сознании чёткий силуэт мужчины. А главное – улыбку. Страшную, растянутую от уха до уха со множеством мелких зубов. Эта хищная улыбка отпечаталась особенно ясно. Вьёрк мигом включил свет обратно.
Но нет, там никого не было. Показалось.
Или всё-таки лучше сходить глянуть? проверить?
Выбрось это из головы, Вьёрк. Это тебе мерещится. Ты не просто боишься, ты хочешь бояться и выращиваешь в себе иллюзии.
Вьёрк выключил свет, но включил снова, присмотрелся, прислушался, выключил опять и шагнул к выходу в гараж.
Стальная, фактически, бункерная дверь в общий гараж всегда громко захлопывалась, разгуливая по бетонным стенам железным эхом. Но открывалась дверь тихо - Вьёрк не забывал время от времени смазывать петли.
Вьёрк застыл в проёме, он увидел спину соседа. Вероятно, этот хрен только что вышел из своей двери и любопытствовал над автомобилем Вьёрка, задержал взгляд на свежей царапине, на рисунке большого грустного члена и прочитал размашистое «Ссыкун». Вьёрк с ненавистью смотрел на его спину, прожигал её пылающим взглядом. Ох, как бы с удовольствием вогнал бы Вьёрк в эту спину чего-нибудь острое, да хоть бы тот самый разделочный нож. Вьёрк живо представил себе эту сцену, и как сосед бы корчился от укола, как выворачивал бы себе за спину руки, чтобы пальцами добраться до лезвия. Вьёрк начал улыбаться. А сосед, не догадываясь о наблюдавшем за ним Вьёрке, крепко стукнул его машину кулаком по капоту.