В доме кто-то был, решил Вьёрк. Был и вышел, предварительно включив кнопку роллетного мотора. Специально прикрыл за собой путь, чтобы скрыть намёк на своё посещение.
Это паранойя, Вьёрк. Ты просто забыл закрыть дверь. Тебе редко приходилось её закрывать, потому что ты уезжаешь на работу раньше жены и никогда не задумываешься об этой грёбаной двери. Это от непривычки, и забывчивость твоя от пережитого стресса. Такое бывает.
Да, такое бывает. Я действительно не могу вспомнить, подходил ли я к этой двери. Я вообще в последнее время стал рассеянным. Да, это всё от стресса.
А может всё-таки…
Давно, когда Вьёрк ещё только ухаживал за Кордулой, он попал в серьёзную аварию. Это было зимою. Он не помнил месяца, но пару дней спустя прошёл дождь и следом ударил мороз, который превратил улицы в ледяной коток. А раз был мороз, соответственно это должна была быть зима. Был уже вечер и было темно. Они ехали с Кордулой на вечеринку, спутали улицу, и вот на перекрёстке, едва Вьёрк начал совершать поворот налево, в тот же миг правый борт его машины оглушил страшный удар. Их авто отшвырнуло в сторону. Кордула потеряла сознание. Её рот был открыт, издал какой-то слыбый хрип - просто челюсть отвисла от собственной тяжести, выпуская из лёгких остатки недосказанного слова. Глаза распахнуты широко, не цеплялись, не беспокоились. На её лице отсутствовало хоть какое-то живое выражение, оно выглядело пустым и бессмысленным, точно, как у выброшенной на берег рыбы. То был всего короткий миг, но в память Вьёрка цепко вьелось это её тупое рыбье лицо, которое Вьёрк время от времени продолжал вспоминать при общении со своей женой. И ещё Кордула не двигалась, она лежала на сиденье словно мёртвая, она буквально стекала по сиденью к ногам, и лишь ремень безопасности удерживал её на весу. Вьёрк так и подумал, что она погибла. Эта мысль пришла ему сразу и, как ни странно, не вызвала ни жалости, ни чувства утраты. Вьёрк даже не стал шевелить Кордулу, он решил - это уже бесполезно. Ведь Вьёрк до этого никогда не видел людей в бессознательном состоянии, и считал, раз уж человек и теряет сознание, то глаза он по-любому закроет. Возможно. Возможно, у Кордулы просто случился болевой шок на удар и сломанную ногу. Позже она пришла в себя, но по-настоящему мыслить она начала только на следующий день. Её, как и водителя врезавшейся машины доставили в поликлинику. Машина же угодила на свалку.
Потом Вьёрк посещал Кордулу в больнице, он чувствовал перед ней вину и считал должным сгладить её. И именно тогда, именно после тех ухаживаний они и решили связать свою жизнь бракосочетанием. Не случись той грёбаной аварии, и возможно будущее Вьёрка сложилось бы иначе.
Для полиции не составило труда разобраться в причине происшествия: Вьёрк заворачивал налево, не пропустив перед собой автомобиля, которому как раз-таки требовалось ехать через перекрёсток прямо. Вьёрк завернул буквально перед его носом, так что тот даже не успел затормозить и с полным аллюром влетел Вьёрку в бок. Вьёрк подозревает, что летел тот хмырь на скорости гораздо выше допустимой, но это его замечание никого не заинтересовало. Тем не менее полицейский, уточняя детали, поставил вопрос: почему Вьёрк не пропустил встречный автомобиль? И Вьёрк не мог ответить «почему». Возможно, он в этот момент отвлёкся на Кордулу и оставил дорогу без внимания. В те, теперь уже бесконечно далёкие времена, они ещё часто разговаривали друг с другом, не то, что ныне.
А возможно, что Вьёрк просто не видел встречного автомобиля.
Дело в том, что в городе в тёмное время суток почти все дороги заполнялись уличным освещением, и из-за этого многие водители на своих машинах забывали включить фары. Это сейчас автомобили снабжены светочувствительными датчиками, которые великодушно переняли на себя управление светом. А тогда всё надо было делать самому. Возможно, что автомобиль, врезавшийся в Вьёрка, как раз-таки ехал без света. Этой мыслью Вьёрк поделился с полицейским. Полицейский понимающе кивнул и доложил, то бишь, данную версию легко проверить. Оказывается, спираль горящей лампочки, когда та лопается, вступает в контакт с воздухом и перегорает, когда как спираль у не горящей лампочки просто рвётся, и лабораторным исследованием такое можно легко установить. Однако это стоит денег. Полицейский не отговаривал Вьёрка, но дал понять, что по его личному опыту шансы на правоту у Вьёрка малы, поэтому Вьёрку следует хорошенечко припомнить, что же происходило в тот краткий момент перед столкновением? И вот что получается… - Вьёрк не помнил. Разумеется, если бы Вьёрк видел приближающийся автомобиль, будь тот со светом или без, он бы без помех пропустил бы его, он же не дурак, чего бы ему подставлять собственный бок. Но Вьёрк не помнит, успел ли он в последний миг хотя бы краем глаза заметить летящую на него встречную машину? Вьёрк вообще не помнил, чем он занимался в ту секунду до аварии? Отвлекался ли он на Кордулу? Спорил ли с ней: стоит ли поворачивать сейчас или же надо ехать прямо? Вьёрк честно ничего этого не помнил. Единственное, что помнил Вьёрк – это, словно как с неба, свалившийся на него удар на правый борт. И Вьёрк понимал, что его версия о забытых фарах имеет ту же силу, что и версия о невнимательности. Но помни Вьёрк хоть что-нибудь, хоть какие-то приметы, хоть малую толику той секунды, то Вьёрк был бы более чем на чуть-чуть увереннее в своей правоте, и настоял бы на лабораторной экспертизе…