Вот и сейчас, Вьёрк смотрел на распахнутую дверь, на опущенные жалюзи, на струны света, пробивающие узенькие щелки в несомкнутых реечках, на играющие пылинки в этих струнах, и как тогда, при аварии, ровным счётом ничего не помнил. Он не мог ни на йоту вытянуть из памяти: он ли нажал на роллетную кнопку или это сделал тот, другой человек?
Это сделал задрот.
От жалюзи уже шло тепло, и предобеденный зной украдкой просачивался через пылающие лазеечки в комнату.
Вьёрк закрыл дверь.
Но он не успокоился. Его глаза заведённо продолжали искать следующую причину, за что бы зацепиться, приметы, сигналы, что-нибудь такое, что могло бы удовлетворить нарастающую паранойю… и таки нашли. Теперь его взгляд упал на письменный столик у дивана. На нём стоял ноутбук его жены, и ноутбук был раскрыт.
Вчера, когда девчонки пошли спать, Кордула прихватила ноутбук с собой в постель. Она частенько так делала – перед сном любила полазить по страничкам своего Фейсбука. Потом она клала ноутбук на прикроватную тумбочку. Вьёрк видел её с ноутбуком вчера в постели – это Вьёрк ещё помнил. Тогда как ноутбук оказался здесь, на письменном столике? С утра у Кордулы никогда не хватает времени на такое, ей просто некогда заниматься ноутбуком. Максимум, на что она решается, так это за завтраком пролистать смартфон. Про смартфон Вьёрк тоже помнил, про эти идиотские сообщения о задушенном младенце и зажаренной собаке. Но Вьёрк ничего не помнил про ноутбук.
Не обратил внимания? Упустил из виду? Как? Ведь он же всё это время был на кухне и оттуда через дверной проём наблюдал за смотрящей телевизор дочерью. Он помнил сидящую на диване дочь, и как всегда, она сидела, поджав под себя ноги. И ещё он помнил свою мятую подушку, отодвинутый в сторону свалявшийся пододеяльник, но не помнил: был ли перед ней на писменном столике раскрытый ноутбук? Такое чувство, что память отфильтровала эти приметы специально, чтобы замучить Вьёрка.
Вьёрк подошёл и нажал кнопку старта. Ноутбук стартанул и, как всегда, только до оконца, предлагавшего внести пароль. Вьёрк не знал пароль у Кордулы, так же, как и Кордула не знала пароля на его компьютере. Их личные жизни уже давно текли по разным руслам. Они не пересекались больше, более – каждый старался держать свою личную жизнь в секрете от другого.
Но даже если задрот включил бы этот ноутбук, он бы тоже не прошёл дальше голубого экрана с окошечком пароля. Он не знает пароль.
Или знает?
Это паранойя, Вьёрк. Ты сходишь с ума! Тебе теперь придётся постоянно примечать каждую мелочь только для того, чтобы не давать корма подозрениям? Но так можно свихнуться от количества мелочей и всё равно подмечать какие-то новые незамеченные детали: а не оставил ли я ключи в доме, а не забыл ли я выключить свет в прихожей или двигатель в машине? Это не страшно - оставить свет в прихожей, страшно то, что я буду об этом постоянно думать, и эти мысли начнут изматывать меня.
Потому что я уже ищу повод заставить свои мозги вспоминать ненужные мелочи. Я хочу их вспоминать.
Потому что во мне поселился страх.
Езжай. Вьёрк! Езжай сейчас же и приобрети наконец этот грёбаный «умный дом», и тогда тебе больше не понадобиться ломать голову, кто закрыл жалюзи, и кто приволок ноутбук из спальни в зал?
Глава 6
Вьёрк любил автосервисы. Любил пройтись по рядам новеньких моделей, полюбоваться блеском, погладить глянцевую гладь лакированных капотов, вдыхать особенный, ещё заводской запах свежей смазки, резины и кожи, наслаждаться этим запахом. Вьёрку вообще нравилось всё новое. Новое, оно всегда говорит о том, что прогресс идёт, что всё только налаживается.