Да, вон там, за задворки магазина кто-то проскочил. Это, конечно, может быть кто-нибудь из персонала, ведь туда ход только для персонала. Там только мусорные контейнеры и составленные в башни палеты. Там покупателям нечего делать. Но на голове этого кто-то была надета уже знакомая кепка.
Показалось̀?
Нет, Вьёрк, нет! Это не паранойя, Вьёрк! Ты знаешь, что это был он. Ты знаешь это точно!
Вьёрк направился к задворкам.
Это был тупик. С одной стороны возвышалась бетонная стена коробки магазина, совершенно без окон, просто сплошная гладь, выкрашенная в жёлтый цвет. С другой стороны – высокий забор, и перекрывала тупик здание склада, такая же коробка, только слепящей глаза бликающей на солнце жести. Вдоль забора выстроились зелёные контейнеры для мусора и бумаги. Аккуратно возвышались штапели из палет. И никого.
Вьёрк остановился на пороге в тупик, всматривался в застывший горячий воздух. Этот воздух тут был тяжёлым, кислым от раскалённых под солнцем контейнеров, в которых варились в собственном соку осклизлые пищевые отходы. Задрот мог схорониться за этими контейнерами или контейнерами для бумаги, или полетами, поэтому, если Вьёрку хотелось его словить, то двигаться следовало бы с предельной осторожностью, вслушиваясь в каждый шорох, примечая каждое движение. Проезд между контейнерами и стеной магазина достаточно широкий, он должен быть широким, ведь тут проезжают грузовики, забирающие мусор и палеты. Вьёрк двигался, прижимаясь к стене. Если кто-нибудь из сотрудников магазина вдруг застукает его тут, то он отбрешется, дескать сюда занесло ветром чек от его покупки. Однако уже после первых шагов Вьёрк понял, что спрятаться за контейнерами или полетами невозможно, по крайней мере невозможно для мужчины с такими габаритами как сам Вьёрк – слишком тесно. Полеты и вовсе просматриваются насквозь. Разве что преступник запрыгнул в один из мусорных контейнеров или вскарабкался по палетам и перемахнул через забор! Ну, запрыгнуть в мусорный контейнер, это надо ещё себя пересилить. Впрочем, контейнеры с упаковочным картоном и бумажными отходами вполне себе стерильны. Хотя то, как выглядел задрот последний раз и какой от него валил смрад, то он и в биомусоре себя бы чувствовал вполне комфортно.
У здания магазина на этой стороне была всего одна дверь. А ещё можно было бы добежать до склада и там тоже имелся вход.
Вьёрк подёргал ручку двери. Дверь была заперта. В щели замка металлическим блеском просматривался активированный ригель. Нет, дверь исключается - заскочить в магазин задрот не мог. Но он где-то тут. Он должен быть где-то тут. Вьёрк его чувствовал.
Вьёрк двинулся к зданию склада. Он двинулся туда уверенно и Вьёрк подумал об этой неосторожной спешке, подумал, что, наметив цель, он потерял бдительность, как вдруг услышал шорох за своей спиной, слишком поздно услышал…
Сильный удар пришёлся ему по затылку. Уши пронзил оглушительный звон, и на миг Вьёрк потерял дар слуха. Но каким бы крепким не был этот удар, Вьёрк устоял на ногах. У Вьёрка даже мелькнула мысль, что он невероятно ширококостен, раз сумел выдержать такую затрещину. И Вьёрк даже понял, что означает выражение «искры из глаз», от удара у него потемнело в глазах и Вьёрк увидел эти самые искры. И тут же, туда же по затылку, ему пришёлся второй удар. Снова неистовый звон в ушах, снова искры в глазах, но на этот раз ноги сделались ватными. Крепкие руки участливо схватили Вьёрка и, не жалея, повалили на землю, развернули лицом в небо. Битым затылком Вьёрк снова ударился об асфальт, снова фейерверк искр перед глазами разлетелся по голубому небу и как через мутное стекло увидел Вьёрк нависшего над ним задрота.
Откуда он взялся? Как я его проглядел? Он что, с крыши спрыгнул? Слетел, как тот грёбаный Бэтмен?
Задрот сел ему на грудь, а коленями пригвоздил руки к асфальту. Распятый Вьёрк ещё не совсем пришёл в себя от удара, но он уже понял, что задрот обездвижил его. Вьёрк мог только дрыгать неприбитыми к земле ногами, но что теперь ему эти ноги? Руки! Самое важное - руки! Вьёрк никак не мог их вырвать из-под коленей задрота, и никак не мог приподнять обидчика – задрот невыразимо тяжёлый.
А вот рот… Рот задрот ему не закрыл и Вьёрк мог бы кричать, но не успел и пикнуть, как у задрота в руке появился штык, тот самый до боли знакомый штык, французский, от винтовки системы Ремингтона. О господи, вот оно – окликается. Это сон! Это сон! Это не может быть правдой! Это слишком плохая правда! Слишком злая!