Вьёрк даже не помнит, как он добрался до ортопеда. Это были страшные минуты, десятки страшных минут. В зной, в этом раскалённом пространстве, как в раскалённом брюхе быка Фаларида, под невыносимым давлением тяжёлых солнечных лучей. Его гигантский опарыш в черепе раскис от жары, распух, вот-вот закипит и лопнет. Кто это выдержит, скажите мне, кто это выдержит?
Вьёрк два часа прождал у ортопеда, пока тот всё-таки его принял и провел обследование. Вьёрк думал, что он сдохнет там на стуле. И хотя в тёмной кондиционированной комнате ожидания опарыш в голове скукожился от холода, он снова принялся пульсировать, ворочаться и искать путь наружу. Вьёрку сделали МРТ. Врач подтвердил сотрясение мозга, но травмы черепа не обнаружил – это была единственная положительная новость, за всё утро. Нет, голова не треснула и ещё крепка, и опарышу придётся выгрызать череп изнутри, если он ещё желает выбраться на волю. А опарыш сумеет это сделать, такое чувство что это он сумеет сделать точно, ведь у него есть крепкие хелицеры, чтобы мочь кромсать кости.
- Вам нужно лечь в больницу, - предложил доктор. - Полежите недельку под наблюдением у специалистов.
Он выписал-таки Вьёрку это грёбанное направление.
Ох чёрт, надо было с самого начала вызвать «скорую», и те сами бы его определили куда следует.
Вьёрк ещё обдумывал вакансию лечь в больницу. Лечь на вкусный больничный паёк. Отдохнуть недельку от семьи и, в частности, от Кордулы. Отдохнуть от задрота. Вероятно, задрота даже поймают за это время. Ведь теперь за ним числится вооружённое нападение с причинением тяжких телесных повреждений. Правда Вьёрк ещё должен об этом полиции сообщить, но он не сомневался, что на этот раз задрот не сумеет отвертеться. Полиция сработает быстро. Теперь они будут ловить не мелкого пакосника, а опасного рецидивиста. А это полиция, слава Богу, ещё умеет делать.
Вьёрку нравилось лежать в больнице. Нет никаких дел, никаких забот. Единственно, что докучало – это скукота. Из всех развлечений – читать новости из смартфона, играть глупые смартфонские игры и гулять по скромному предбольничному парку.
А ещё раздражали соседи по палате. Особенно по ночам, когда кто-то начинал храпеть (хотя Вьёрк и сам храпел, но собственный храп ведь не помеха). Соседи, бывали разные. Раз ему соседствовал старик, который, наверное, жил по больницам, и судя по его состоянию, доживал последние дни. Вся спина его во многих местах начинала прогнивать от пролежней. Эту спину Вьёрк хорошо запомнил, когда смотрел на неё в упор, на огромные чёрно-жёлтые пятна, на топоршиеся рёбра и драконий позвоночник. Им в палату принесли обед. Старик сел обедать и застыл, не шевелясь, не дыша, низко склонив голову над подносом. Вьёрк думал, что старик умер, вот так прям сидя перед обедом. А Вьёрк жевал свою порцию и пялился на страшный чёрно-жёлтый хребет. Чёрт побери, дед был без майки, предоставляя всему миру сжалиться над его многострадальной спиной. И удивительно, Вьёрка не стошнило и аппетит не угас, Вьёрк смотрел на гниющий труп, на его гнилостные пятна, с чётким разрешением примечая все подробности, с которыми стакивается каждое тело, когда из его клеток пропадает жизнь. Вьёрк смотрел и ел. А когда насытился направился в коридор относить поднос. Прошёл мимо, позыркивая на старика, на седой взлохмаченный затылок, на розовое между волос. Старик не шевельнулся. Вьёрк вернулся, а старик так по-прежнему сидел, едва не касаясь носом большие термальные крышки, которыми прикрывались тарелки, и не поймёшь: спал он, думал о чём-то своём стариковском или просто был не в состоянии есть самостоятельно, сидел и покорно ждал, пока кто-нибудь сердобольный его покормит. Или действительно умер? Вьёрк снова лёг на свою койку и продолжал смотреть на страшную спину, на чёткий рельеф обездвиженных лопаток, на рёбра, и сколько Вьёрк не всматривался, он не мог уловить расширение грудной клетки старика. Старик не дышал. Вот так за обедом на глазах у Вьёрка кто-то умер. Вьёрк уже серьёзно раздумывал нажать кнопку вызова медперсонала, когда вдруг дряхлый дед ожил и принялся за еду…
Нет, соседи Вьёрка не пугали, даже если бы они на самом деле умирали бы на своих койках рядом. Нет, Вьёрка вдруг испугало очередное двухчасовое ожидание в амбулаторном отделении. Ещё таких два часа, он не выдержит. А ему надо принять горизонтальное положение, и горизонтальное положение ему надо принять срочно, иначе он умрёт, умрёт прям на стуле в зале ожидания. Нет, лучше домой, лучше поскорей в постель, на мягкую подушку. Если что, если ему станет совсем плохо, то всегда можно вызвать «скорую».