По крайней мере так было раньше. Дозвониться до Франка было не просто. Если у него был серьёзный разговор с заказчиком, то Франк просто отключал телефон. Но на этот раз Вьёрку повезло.
- Алло, - послышалось из смартфона.
- Привет, Франк! Это Вьёрк…
- А Вьёрк, дружище, привет!
- Я тебя не отвлекаю?
- Не очень, дружище! Я могу сделать кофейную паузу. Сколько лет мы не общались? Лет пять?
- Да, наверно что-то вроде того.
Возможно даже все десять лет. Впрочем, какая разница…
- У тебя всё в порядке? – спросил Вьёрк. - Я просто удивился, что ты сразу взял трубку. Обычно до тебя не дозвонишься.
- Всё хорошо, дружище. Я случайно оказался в своём офисе и случайно работаю, – Франк похихикал. – Слушай, ты не знаешь, чем отличается раздавленный турок от раздавленного ёжика?
- И чем?
- Перед раздавленным ёжиком были тормозные следы!
Анекдот бородатый, но Вьёрк похихикал в ответ, выражая участие.
- О, слышу твой смех, - послышалось в трубке. – Значит с юмором у тебя всё в порядке. А то мне твой голос показался странным… Ну раз с чувством юмора всё в порядке, то значит всё в порядке. Не правда ли, дружище?
- Да, я думаю, что не правда… - туманно наугад ответил Вьёрк, блуждая мыслями совершенно в другом мире. И пока Франк соображал, как принять ответ Вьёрка: как юмор или как рассеянность, Вьёрк не стал крутить вокруг да около, а сразу перешёл к делу.
- Я вот по какому поводу звоню… - начал Вьёрк. - Ты не получал электронного сообщения от Сильвии? Ну помнишь, толстушки из класса.
- Сильвии? Да, что-то припоминаю. А что?
- Она собирается организовать встречу одноклассников. Сорок лет спустя, короче.
- И из-за этой ерунды ты мне звонишь в рабочее время?
- Извини, Франк, я просто сейчас об этом подумал, а к вечеру могу забыть.
- Да нет, дружище, я не сержусь. Просто удивился, что эта дура до сих пор ещё не угомонилась и всё ещё что-то организует. Ты не в курсе, кем она работает?
- Нет, понятия не имею. Не интересует даже.
В трубке послышалось гудение кофейного автомата. Франк действительно делал себе кофе.
- Вот и меня не интересует, - доложил он.
- Я просто так подумал… Кто вообще может прийти? Ну, чисто интересно…
- Не знаю. Наверное, вообще никого собрать уже нельзя. Сколько лет прошло…
- Я то же самое думаю. Я многих даже по имени не помню, - тут Вьёрк решился: - А помнишь ту историю на заднем школьном дворе? Довольно шумная история была. Мы тогда ещё в первом классе учились.
- А… эта та самая история с подозжёнными листьями?
У Вьёрка вдруг защемило под сердцем. Франк помнил. И как он это сказал… так просто, так обыденно.
- Да, точно. Ты не припомнишь, как звали того поцана?
- Нет, не помню. Кажется его люмпеном называли. Имя у него было этому слову созвучно.
Франк похихикал в трубку. У него не было ни капельки сострадания. Он не жалел о содеянных в прошлом грехах. Ладно, тогда мы были детьми. Но сейчас Франк может понимать, что поступал подло. Может, но не хочет. Он не хочет омрачать комфорт своей жизни пустым угрызением совести. Зачем? Надо жить удобно. Да, Франк, да. А что, если тот самый люмпен после меня возьмётся за тебя? Как ты будешь хихикать, Франк?
- Ты не припомнишь, созвучным было только его имя или фамилия?
- Не помню, - ответил Франк. – Столько лет прошло. Люмпен, он люмпен и есть. Помню, что имя у него было толи французское, толи испанское… А ты что… и в самом деле думаешь, что он придёт на встречу одноклассников? Так он же после той истории перевёлся в другую школу. Нахера ему надо будет снова нас видеть?
- Да, я тоже не думаю, что он придёт, - согласился Вьёрк. – А ты сам-то как… хочешь прийти?
- Нет. Мне это не надо.