Что ты задумал, Жан Люпиен? Как мне найти тебя? И что же такого я тебе должен вернуть?
Стоп, Вьёрк, стоп! Ты ставишь неправильный вопрос. Твоя задача состоит не в том, чтобы избавится от него, выполняя его требования. Именно этого он от тебя и хочет. Это абсолютно неверное понимание сути. Не иди у него на поводу, не выполняй его условий. Твоя истинная задача состоит в том, чтобы наказать Люпиена, отомстить ему, засадить его за решётку, а ещё лучше убить его. Убить, инсценировав самооборону. Вот в чём состоит вся суть – полная ликвидация опасности. Поэтому тебе нет нужды ему что-то там возвращать. Тебе нет нужды думать о том, что ты ему вообще что-то должен. Единственное, что ты должен, так это его просто устранить, лучше всего - убить. Да, при следующей встречи, взять и убить. Его нельзя сажать за решётку. Его тюрьмой не испугаешь. Наверняка он там провёл не один год. Тюрьма, это его дом родной. Он выйдет на свободу, и выйдет ещё более озлобленным, чем сейчас, и тогда этого отморозка уже ничего не остановит исполнить свою месть по полной. Что он там говорил: ему нравится мой дом, ему нравится моя семья. Что он задумал? Что? Неважно! Его следует убить раньше, убить его прежде, чем он успеет исполнить свои угрозы. Вот о чём следует подумать, Вьёрк, и об этом следует подумать по-настоящему. Надо подумать, как его найти и как его убить. И думать об этом следует хорошенечко, скрупулёзно.
В первую очередь следует опередить его со следующим шагом. И такой шаг я уже сделал - я теперь знаю, как его зовут. И теперь мне нужно оружие.
Часть 4 Глава 2
Прежде чем выйти из дома Вьёрк долго просматривал улицу через щель в жалюзи. Солнце уже пекло безжалостно. Людей не было, никто не решался отдавать себя на добровольное копчение, и всё там, снаружи, казалось мирным, вымершим. Его наспех брошенная на парковке машина, на обочине напротив, через дорогу, жарилась, как омлет на сковородке. Белые, безобразные буквы размякли и готовы были потечь. Умный дом так и остался в багажнике, и со вчерашнего дня под жарку так плавился там в собственном соку. Надо будет после обеда взяться за него, но это всё потом, потом, а пока, пардон муа, - другие дела.
Вьёрк прихватил сумку через плечо, нацепил на нос очки и натянул на голову красную бейсболку. И вдруг, к своему удивлению, Вьёрк, не признававший головных уборов, неожиданно почувствовал себя легче. Это было какое-то новое и удивительное ощущение. Некое преобразование. Вьёрк почувствовал себя другим человеком, более уверенным в себе, более решительным. Мельком глянув в зеркало в прихожей, Вьёрк ухмыльнулся, и эта ухмылка ему понравилась. Сегодня он ещё не брился, не подумал об этом, забыл об этом, и щетина уже начала отрастать, и в первые в жизни Вьёрк решил, что щетина эта ещё слишком короткая, чтобы быть идеальной. В первые ему не захотелось её сбрить.
На крыльце Вьёрка встретил шквальный порыв обжигающего ветра. Бейсболку едва не сдуло с головы. У погоды появились перемены, заметил Вьёрк, идёт гроза. Он натянул бейсболку глубже. Надо бы эту красную мишень сменить на что-нибудь менее заметное и более комфортное, заскочить в центре в какой-нибудь Ньюйоркер и подыскать что-нибудь подходящее. Вьёрк взглянул на небо, на бусуу, выцветающую на солнце бездну, но ветер, шальной герольд благих новостей, уже объявил, что грядёт гроза, и скоро природа полной грудью вдохнёт прохладный воздух с моря и упьётся водою дождей.
Да, подумал в задумчивости Вьёрк, идёт гроза.
В кармане Вьёрк сжимал маленький складной ножик с лезвием законной восьмисантиметровой длинны. Нож легко открывался, для этого достаточно было потянуть большим пальцем за шпенек. Там, внутри ножа, щёлкал замок системы лайнер-лок, который не давал клинку обратно сложиться. Но, надавив на пластину блокирующего механизма, всё тем же большим пальцем, клинок снова легко складывался. Всю эту процедуру можно было провернуть одной рукой, даже не вынимая ножа из кармана.
После той истории в школе Вьёрк больше никогда не носил ножей с собой. Очень хорошо был заучен отцовский урок. Единственным исключением составляло, когда Вьёрк прихватывал этот свой маленький складной ножичек на пикники.
Конечно, восьмисантиметровое лезвие против бандита, который прячет за пазухой настоящий штык, это смешно. Но Вьёрк отказался от идеи иметь при себе большой клинок. Во-первых, биться на ножах с матёрым уголовником затея не из лучших. Во-вторых, Люпиен может умудриться всё подстроить так, чтобы вмешалась полиция, а им потом не очень-то объяснишь, зачем у Вьёрка имеются при себе запрещённые предметы? То, что вчера та тётка из магазина не вызвала полицейских, это ещё очень даже странно. По всем законам подлости она должна была это сделать. Но видать что-то пошло не так, нечто нарушило вселенское равновесие. Толи Вьёрк сказал что-то не то, толи упал по-другому.