Господи, эта сука опередила меня снова. Подстраховалась.
- Пап, — запищала дочь, — а когда полиция вернёт мне мой компьютер?
Вьёрк дёрнулся от этого вопроса, вышел из оцепенения мыслей.
- Не знаю, принцесса. Я сейчас же позвоню в полицию и буду с ними ругаться.
- Вот именно, разберись! – лязгнула жена.
Вьёрк гневно зыкнул на неё.
Ей позарез нужен её ноутбук, чтобы залезть в свой Фейсбук и оттуда весь вечер больше не вылазить. Она уже давно променяла меня на ноутбук. Может быть, даже завела себе там какого-нибудь виртуального любовника. И за ноутбук, за его конфискацию она готова меня разорвать. Из-за какого-то грёбаного предмета она не успокоится на целые дни, будет язвить, придираться и скандалить до тех пор, пока этот грёбаный предмет снова не окажется у неё перед носом.
Уже был случай, когда за некий пост её страницу на Фейсбуке заблокировали, и она так извилась по этому поводу, что Вьёрк не разговаривал с ней целую неделю, и, едва пересекая порог дома, сразу же уходил к себе наверх, в мансарду.
Уже сейчас эта визжащая крокодула невыносима… А что же с ней станется, когда эта сука состарится? А что будет, если она заболеет каким-нибудь артритом и окажется прикованной к постели? Она же превратится в кашу из копошащихся ядовитых нервных узлов, визг которых не удержат даже стены.
Господи, подумал Вьёрк, где же справедливость в этом мире?! Почему меня? Почему на меня нападают, избивают, едва не лишают жизни, а её обходят стороной? Где тот герой, которому бы эта сучка перешла дорогу в нужный час в нужном месте? Почему её не собьёт машина? Почему никто не изнасилует её, а после перережет ей глотку? Почему?
Господи, где же твоя справедливость?!
Вьёрк постарался себя успокоить.
- Они оставили хоть какие-нибудь документы? – сдавленно спросил он.
- Вон там, на письменном столике, целая стопка!
Стопка. Действительно, целая стопка. Так много, чтобы одного человека лишить спокойствия, а другого его наркотика.
Вьёрк пробежался по листам глазами. Нашёл адрес… И телефон… Центральный комитет… чёрт, даже не участок.
Вьёрк не стал звонить с мобильника. Звонил с домашнего.
Трубку взял сам следователь.
Вьёрк не разобрал имени, а с налёта начал распыляться по факту незаконного проникновения в его квартиру и изымания его имущества. Вьёрк требовал объяснения данного беспредела и разъяснения в чём его в конце концов подозревают?
- Я не имею уполномочий раскрывать вам тайну следствия, господин Флюмэ, - Спокойно ответил следователь. - На вас поступила информация и мы её проверяем.
- Информация о чём?! В чём меня оклеветали?! Кто вас проинформировал?!
- Это конфиденциальные источники, господин Флюмэ. Я не имею право их раскрывать подозреваемому лицу.
- Подозреваемому лицу?! Я уже подозреваемый?! Подозреваемый в чём?! Если это всё тянется после той сцены в почтовом офисе, то вот что я вам скажу! Я уже дал все показания! Я объяснял, что был подвержен нападкам хулигана! Он обзывал меня всякими непристойными словами, в том числе он назвал меня педофилом! Он просто хотел меня оскорбить! Если вы не полный тупица, то вы должны понять, что это не может являться конфиденциальным источником! Это же как получается: назови он меня собачьим дерьмом, так вы начнёте проверять меня и на предмет собачьего дерьма?!
- Господин Флюмэ, быть собачьим дерьмом у нас в стране не является уголовным преступлением, иначе чем быть педофилом. Если вы ни в чём не виновны, то вам бояться нечего и мы вернём вам конфискованное имущество. Больше я вам ничего сказать не могу.
- Что? Учтите, я отправлюсь к адвокату и буду добиваться на вас суда!
- Это ваше право, господин Флюмэ. Возможно, в ближайшее время я вызову вас к себе, и вы обязаны будете явиться. Если вам понадобиться освобождение для работы, то я вам его выпишу. До свидания, господин Флюмэ!
Следователь положил трубку. Чего бы там Вьёрк ещё не надумывал сказать, следователя это не интересовало.
- Суки! Суки! Суки! – заорал Вьёрк.
- Я так понимаю, ты ничего от них не добился? – шипела под боком жена.