- Эта сволочь положила трубку! Прикинь, просто положила трубку!
Вьёрк замолчал, полностью опустошённый. Жена молчала тоже. Только телевизор радостно и громко оповещал что-то об этой постылой игре РОБЛОКС, которую дочь постоянно смотрела по ютубу.
И вот в это наступившее затишье, когда у Вьёрка кончились все мысли, все желания и все эмоции, как бы подстраиваясь под струну редкого в этом доме умиротворения, жена спокойно и печально доложила:
- Давай разведёмся, Вьёрк.
Реакция Вьёрка оказалась скорее, чем мозг успел сообразить, что он делает. Вьёрк размахнулся и, одним ударом в лицо, он влепил Кордуле кулаком прямо в её длинный нос. Нос хрустнул. Кордула отлетела к холодильнику, ударилась об дверцу затылком и сползла на пол. Все эти бесчисленные тонкие капилляры в её ноздрях взорвались и от-туда обильно хлынула кровь. Хлынула на майку, на пол, на белый кафель.
Кордула рефлекторно схватилась за нос, пытаясь остановить кровь.
Лишь теперь до Вьёрка дошло, что он натворил. Первая же мысль его была немедленно исправить свою оплошность, извиниться, вычеркнуть, замазать, забыть… Ошарашенный, со взглядом неистового сочувствия он бросился к Кордуле. Но она завизжала: «Не подходи ко мне!» Отстраняясь от него свободной рукой.
Дочь, бледная, сидела в зале на диване и огромными глазами смотрела через широкий проём на кухню, на лежащую на полу мать, на лужу крови на белом кафеле. Она проглотила язык, она не понимала, что произошло, ведь секунды до этого всё было хорошо, секунды до этого семья ещё существовала.
Кордула вскочила, и, проливая по дороге кровь, бросилась наверх, в ванную. Дочь припустила за ней.
Вьёрк остался один. Он дрожал всем телом. И лишь теперь Вьёрку стало приходить понимание того, что произошло. А произошло то, с чем он так боялся смириться - семья погибла. Она погибла уже давно. Существовал лишь труп… даже не труп, а обглоданный скелет, который держался вместе лишь на последних сухожилиях, как тот китайский император, правивший мёртвым. Этот их брачный союз всё равно когда-нибудь развалился, и это когда-нибудь наконец случилось. Кордула озвучила эту смерть, сказав последнюю фразу и Вьёрк своим кулаком поставил на ней точку.
Дочь убежала, не выключив телевизор, и тот ещё радостно орал голосом из ютуба, голосом из того мира, из мира, который только что был ещё нормальным, пусть мёртвым, но всё-таки обыденным. Через этот голос Вьёрк услышал, как в ванной на втором этаже громко забила вода в рукомойнике, а дочь начала плакать. Этот голос из ютуба пытался переорать звуки из его дома. Голос, который теперь врывался из прошлого, из другого, лучшего времени. Голос, который не заметил ничего, никаких перемен, остался равнодушным к катастрофе. Остался весел и напорист. Голос раздражал, голос прорезал барабанную перепонку, голос вгрызался в мозг, реанимируя засыхающего с утра опарыша. Вьёрк захотел, чтобы этот голос заткнулся. Вьёрк подошёл, схватил со столика пульт и попытался нажать сброс. Его пальцы дрожали, не могли найти красной кнопки, нажимали что попало. В бешенстве Вьёрк швырнул пульт в телевизор, и пульт разлетелся на части, разбрызгивая батарейками. Но ютуб не замолчал. Ютуб весело о чём-то крикнул. В ярости Вьёрк подскочил к экрану, схватил этот свой неистово орущий телевизор, поднял его, хоть и плоский, но тяжёлый и неудобный, и на то у Вьёрка хватило сил. Вьёрк дёрнул его, вырвал из розетки шнур, вырвал со всеми её кишками, и уже заглохший телевизор он с воплем шмякнул о письменный столик у дивана. Страшным хрустом огласились и столик, и телевизор.
- АААААААААААА! – закричал Вьёрк, как дикий зверь, потрясая кулаками.
Диким зверем он и был.
Часть 4 Глава 6
Вьёрк сидел на диване у мёртвого телевизора. Тот лежал головою в пол, уперевшись воткнувшись разбитым лицом в столик. Широкий экран уже не был столь ровным, он слегка выгнулся от удара и в самом центре его спины заметной пирамидкой насквозь выпечатался уголок столика. Квадратный глаз потух навсегда.
Но всё-таки неистовый голос из телевизора успел воскресить уже иссохшего опарыша. Колючая головная боль снова заворочалась в черепе.
Вьёрк ничего не хотел больше видеть, он ничего не хотел больше слышать, но звуки в доме не утихли, звуки рождались на втором этаже, заставляли слушать.
Дочь хныкала. Вьёрк понял, что это в спальне.