Потом Вьёрк проехал светофор, и уже в пути спираль мыслей снова затянула его. Лишь в конторе у адвоката, когда чернявая секретарша по имени Ванесса попросила Вьёрка подождать, и он снова был брошен на уединение со своими мыслями, он вдруг заметил, что от всей дороги, от дома, до стойки ресепшен, он помнит только этот плакат. Ни то, как он садился в машину, ни даже то, как он из неё вышел - Вьёрк не помнит. Он не жил всё это время. Всё время пути он был там, в другом измерении в другом моменте, когда стоял с ножом в собственной спальне и хотел убить свою семью. Весь путь, от дома, до конторы адвоката, я убивал свою семью. Убивал многократно, боялся это делать и делал. Как испорченная пластинка, проигрывающая одно и то же место, я переигрывал этот вариант. Вот она – замкнутая спираль мыслей, из которой нет выхода. Из неё не может быть выхода, по крайней мере такого, который не ведёт к смерти. Как ты докатился до таких мыслей, Вьёрк? Тебе надо лечиться! С твоей психикой что-то не так. У тебя едет крыша, у тебя едет крыша по-страшному. И тебе не надо записываться на приём к психотерапевту. Нет! Тебе сразу – к психиатру…
Как и в прошлый раз, господин Капуто светился радушием. Этот маленький человечишка ни разу не унывает. Распутывая чужие беды, он должен испытывать счастье от той мысли, что все эти беды случались не у него. Рукопожатие господина Капуто так же оставалось крепким, рукопожатие человека, который никогда не проигрывает.
- Ветрено сегодня, - начал господин Капуто. - Не иначе к грозе.
- Да, будет гроза, - угрюмо согласился Вьёрк.
- Я поговорил с секретаршей… Она сказала, что позавчера звонили именно вы. Она узнала ваш голос.
- Я не звонил, я это точно помню.
- Возможно она всё же напутала.
- Возможно.
- Ну да, хотя прошло-то всего два дня…
Они вошли в всё тот же кабинет; из мебели только стол и стулья, на стене - экран телевизора. На столе, в центре круга из стаканов, новая бутылка воды, но появились приготовленный ноутбук и записная книжка.
- Всё в порядке, господин Флюме? – обратился к нему адвокат. На его лице застыло лживое беспокойство.
- У меня голова сегодня болит, - буркнул Вьёрк.
- Вам налить воды? Может вам аспирину дать?
- У меня ссобой ибупрофен. Спасибо, а от воды я не откажусь.
Капуто предложил сесть, налил в стакан воду, и пока Вьёрк запивал таблетку, раскрыл свой ноутбук.
– Ну тогда, если вы не возражаете, перейдём быстрее к делу… Вот, что я успел собрать о вашем обидчике…
Господин Капуто забегал глазками по экрану, манипулируя пальцами по тачпаду.
- Найти его оказалось не так уж и сложно, - продолжал адвокат. – Относительно, конечно. Я побывал на Почте, чтобы исследовать записи видеокамер. Оказывается, полиция их тоже уже исследовала, но увы, записи мне не помогли. В приёмный зал направлены две камеры, каждая снимает свою половину. В тот день одна камера сняла реакцию посетителей, а другая… Так получилось, что другая камера находилась в углу над шкафчиком у копировального аппарата. Сверху на шкафчик обычно клали, как, впрочем, и сейчас всё ещё кладут, запасную бумагу для ксерокопий. Вот и в тот день лежала свежераспакованная пачка бумаг. Сквозняком от кондиционера лёгкая бумажная обёртка той самой пачки приподнялась торчком и прикрыла камеру. Всё что в тот день сняла камера наблюдения, так это поигрывающий на сквознячке дизайн обёртки. Нелепая случайность и страшная халатность со стороны почтовых служащих, и, конечно же, большая удача для вашего обидчика…