В этот момент выезд из гаражей перекрыла подъехавшая машина: маленькая, неприметная. Та самая. На залитом ярким солнцем экране она светилась и сливалось с задним планом. Теперь, когда машина замерла в трёх метрах от треклятой парковки, она едва угадывалась на белесом асфальте. Вьёрк не заметил её и тогда, и после не мог вспомнить, какая это была машина? Уже в тот же день, всего лишь пару часов спустя, Вьёрк и полиции не смог описать ни её марки, ни даже её цвета.
А она была белая. И это была Пежо двести пять.
Сердце у Вьёрка застучало сильнее; вот он, этот момент, приближается, сейчас на экране случится то, что перевернёт жизнь Вьёрка с ног на голову. Трагедия уже произошла, но там, в процессоре ноутбука, сохранилось прошлое, там ещё всё хорошо, и страшная ошибка ещё не совершена.
Бородатый мужик долго усаживал своих детей, пристёгивал их ремни, топорща зад из двери, потом он тяжело и слишком важно сделал три шага к багажнику, открыл его и долго пристраивал свою коробку во внутрь. Этому здоровенному мудаку было насрать, что кому-то тоже нужно его парковочное место, нет, мудак всё делал вальяжно, кропотливо, удобно для себя. Всё это длилось минут пять. Всё это время задрот терпеливо ждал в своей халыпуге. Разглядеть его в салоне автомобиля не было возможным; стёкла отсвечивали, и глубина салона контрастом поглощалась во тьме. Но Вьёрк знал, задрот ещё выйдет, он ещё покажет своё лицо. И в тот момент, когда владелец джипа захлопнул наконец свой багажник, невзрачную халыпугу задрота заслонила БМВ Вьёрка. Задрот должен был ему посигналить. Разумеется, камера не записала звук, но автомобиль Вьёрка был ближе и Вьёрк видел себя в салоне, видел, как он обернулся на сигнал.
Далее Вьёрк ещё раз пережил те самые минуты, которые, как теперь ему казалось, остались далеко-далеко в прошлом. Только теперь, наблюдая всю эту сцену со стороны, через глаз камеры из аптеки, Вьёрк испытывал не триумф победителя, а стыд и отчаяние. Переломный момент его жизни был ещё раз проигран, ещё раз свершилось то, что уже и так свершилось. Этот фильм можно стереть из памяти процессора, но как сотрёшь его из жизни? если ты уже живёшь в будущем, вышедшего из глупой ошибки, и сидящий рядом адвокат стал свидетелем этого позора…
Фильм закончился на том месте, где Вьёрк вышел из аптеки. Господин Капуто остановил кадр.
- Господин Флюме, - обратился к нему адвокат, - вы сказали, что у вас случился инцидент из-за парковки, но не уточнили мне, что зачинщиком инцидента всё-таки оказались вы. Вы буквально заняли место перед носом у водителя, который претендовал на парковку первым.
И этот туда же, и этот начинает меня нравоучать. Тебе деньги плотят для того, чтобы ты меня защищал, а не для того, чтобы ты меня в дерьмо носом тыкал. Как вы меня все достали! умники, моралисты! Как я устал от вас всех! Вьёрку захотелось врезать по адвокатской физиономии, по этому пухленькому носу, по пухленьким, сытым, довольным жизнью щёчкам. Вьёрк даже сжал кулаки, но вместо этого он угрюмо произнёс:
- Я не думал, что это так важно.
- Важно, господин Флюме, важно! Может быть, вы не знали, но по правилам дорожного движения, параграф двенадцать, абзац пять гласит, что на парковочном месте приоритет отдается тому, кто доберется до него первым. Вы не просто нарушили этику водителя, вы совершили административное нарушение, и это карается штрафом!
Господин Адвокат замолчал, выдержал снисходительную паузу, позволяя Вьёрку опомниться, и далее с серьёзным тоном продолжил:
- Давайте договоримся, господин Флюме, что вы не утаиваете от меня никаких деталей, какими бы пикантными или постыдными они не были. Я не хочу в самый ответственный момент оказаться безоружным перед адвокатом ответчика. Понимаете меня?
Вьёрк кивнул. Господин Капуто удовлетворённо расслабился, потом уже говорил спокойней:
- Ваш обидчик был лишён своего приоритета на парковочное место, и имел на вас вполне заслуженный гнев. Тем не менее, это не давало ему права на все его последующие действия. Так что он вряд ли сможет притянуть в свою защиту состояние аффекта, и я вполне могу утверждать, что на все хулиганские выходки против вас он пошёл сознательно.
Господин Капуто обратно уставился в экран ноутбука, заскользил пальцами по тачпаду. Картинка на телевизоре стала меняться, проигрывая фильм в обратную сторону: вот Вьёрк задом вышел из аптеки, задом начал переходить улицу. Картинка остановилась, на ней замер тот момент, когда за спиной Вьёрка задрот выглядывал из своей машины. Такой уж был у камеры ракурс: два кадра назад, и задрот ещё в своей халыпуге, два кадра вперёд, и Вьёрк полностью прикрывает его. То был всего лишь короткий момент, где камера успела поймать лицо задрота.