Он что, по телефону разговаривает?
— Ну да, но мой муж… — отозвалась невидимая собеседница и перешла на шепот.
Лия осторожно выглянула из-за шкафа. Возле стола секретаря почти вплотную друг к другу стояли Цзян и Натали. Женщина что-то быстро говорила тихим напряженным голосом, так что Лия не могла разобрать ни слова, и рубила воздух рукой. Цзян задумчиво кивал, теребя подбородок. Потом приобнял Натали за плечи.
— Такой волнующий момент, — сказал он. — Третья волна. Кто знает, может, мы вот-вот станем свидетелями исторического события, — добавил он проникновенно.
Натали просияла, но улыбка ее была не просто самодовольной, в ней сквозило что-то другое. И тут Лия поняла — Цзян не просто прислушался к ее коллеге и конкурентке, он признал ее правоту. Склонился перед авторитетом.
Они ушли в кабинет Цзяна, а Лия скрестила руки на груди и прислонилась щекой к прохладному серому металлу шкафа. Теперь она вспомнила: муж Натали занимает важный пост в Министерстве.
Третья волна. Значит, это правда.
Стараясь прогнать из головы голос Уджу, Лия крепко зажмурилась, чтобы спокойно все обдумать. Она в Третью волну не попадает, это понятно. Ничего не выйдет, пока ее имя находится в Списке наблюдения, пока есть отчеты Тодда об ее странных исчезновениях и о том случае, когда она угрожала Тодду битым стеклом. Пока она скрывает возвращение отца.
Глава двадцать третья
— Очень мило, что ты сегодня к нам присоединилась, — сказал Джордж, делая пометку в планшете.
Лия коротко кивнула. Она уже пропустила одну встречу «Восстанавливаемся вместе», сославшись в качестве причины на работу. На следующий день Наблюдатели явились к ней в офис и целый день допрашивали ее коллег, не нарушает ли Лия установленный правилами Максимум рабочего времени. Цзян был в ярости и приказал ей находиться на работе с девяти до пяти, ни минутой раньше, ни минутой позже.
Лия ужасно устала. Она плохо спала с той самой вечеринки, а подслушанный разговор Цзяна и Натали о Третьей волне только усугубил ее нервозность.
Но главной причиной, по которой Лия не пришла на предыдущую встречу, была Анья. Лии хотелось ненавидеть ее. Хотелось злиться, что она пустила Анью в свой дом и рассказала ей о своем прошлом. Хотелось испытывать уверенность, что Анья ее использовала — ради музыки, а может, ради места для ночевки, — и мало ли, в каких делах она замешана! Может, она в бегах, как и Кайто, может, она лгала и у нее нет никакой квартиры, может, она так и кочует с кушетки на кушетку ничего не подозревающих случайных знакомых. А больше всего Лии хотелось ненавидеть Анью за то, что та согласилась помочь ее отцу покончить с собой.
Но теперь, когда они оказались в залитой желтым светом комнате лицом к лицу, Лия поняла, что в ее душе нет ни ненависти к Анье, ни гнева. Нет ничего, пустота, поселившаяся там со дня вечеринки.
Анья сидела рядом с Джорджем, аккуратно заложив волосы за уши. Лия вгляделась в ее лицо, но глаза у Аньи были все такие же непроницаемые, щеки все такие же впалые и бледные. Она не походила на вновь назначенного лидера подпольной группировки. Или на женщину, которая будет виновата в смерти отца Лии.
Темы встреч «Восстанавливаемся вместе» начали повторяться. Лия успела понять, что у Джорджа ограниченный набор «упражнений» и он снова и снова использует их на еженедельных встречах. В этот раз у них опять была «Благодарность» — члены группы выступали, а Джордж печатал на планшете, периодически начальственно хмыкая. В основном они рассказывали то же самое, что и в прошлый раз.
Лия рассматривала лица собравшихся. Постепенно за самодовольством Джорджа ей удалось разглядеть его стремление к самосохранению, а за бодрым чириканьем Сьюзен — сдобренную отчаянием дурную пародию на него. Лия начала испытывать легкое сочувствие к членам группы. Может, они, как и Анья, не видели другого выхода?
— А ты, Лия? — спросил Джордж.
Очередь дошла до нее. Все принялись сверлить Лию взглядами. И что-то в ней вскипело и забурлило, переливаясь через край.
— Можно я задам тебе вопрос, Джордж? — спросила она и продолжила, не дожидаясь ответа: — Почему ты это делаешь? «Восстанавливаемся вместе», отчеты — зачем тебе все это?
Джордж застыл, лицо его окаменело. Он будто отступил и скрылся в своем крупном мясистом теле.
— Думаешь, тебя вычеркнут из Списка? — не отступала Лия. — А кто-нибудь вообще что-нибудь знает об этом Списке? Кто решает, кого туда вносят? Те же алгоритмы, которые распределяют коэффициенты срока жизни? — Она оглядела комнату. Никто не хотел встречаться с ней взглядом, даже Анья.
— Ну-ну, Лия, — сказал Джордж предупреждающе. — Я знаю, у тебя сейчас трудный период. Здесь у всех трудный период. Но стоит ли из-за этого вести себя как капризный ребенок?
Лия встретилась взглядом с Джорджем. На этот раз она не видела обвисших щек, сочащихся жиром пор на носу, покатых плеч под расходящимися швами плохо скроенного пиджака. Она видела агрессивный блеск в глазах, скрытых очками в черепаховой оправе, легкую дрожь мясистой губы, пятна пота в складках рукавов его рубашки. Она уловила угрозу, которая таилась за его словами. Но на что намекает этот человек? Чем таким он может ей грозить? Ерунда какая!
И Лия беспечно добавила:
— Ты думаешь, если мы так и будем сюда ходить каждую неделю и говорить об одном и том же, мы каким-то образом станем другими людьми? Нам вернут нашу жизнь?
— Лия… — начал Джордж.
— В ее словах есть смысл, — пробормотал Эмброуз так тихо, что Лия сначала решила, будто ей показалось. Но все остальные тоже посмотрели в его сторону.
Джордж побагровел и резко развернулся к Эмброузу.
— Что-что ты сказал, Эмброуз? — поинтересовался он. Губа у Джорджа перестала подрагивать, а глаза стали жесткими и холодными.
— Ну то есть… Она не то чтобы совсем не права. Я это хотел сказать, — проговорил Эмброуз еще тише. Он оглядел круг в поисках поддержки, но все молчали.
— Ясно, — Джордж выпрямился. — Ясно-понятно. Знаете что, бог с ней, с благодарностью. Давайте возьмем упражнение, которое мы давно не делали. Взбодримся немного. — Он потрещал костяшками пальцев.
Лия заметила, что Сьюзен быстро-быстро моргает, безвольно приоткрывая рот.
— Как насчет Судьбоносных дней? Да, точно, давайте лучше займемся ими! — продолжил Джордж, по очереди глядя в упор на каждого, пока наконец не остановил взгляд на Эмброузе.
— Н-н-нет, слушай, не надо, — пробормотал тот, подтянув колени к груди. Лия заметила, что ботинки у него прямо как для парадного костюма и начищены до блеска.
— Да ладно, Эмброуз, — сказал Джордж каким-то новым голосом, которого Лия раньше у него не слышала. — Ты разве не хочешь поговорить про Ясмин? Про то, как она выглядела, когда увидела, что ты стоишь на стуле, а ее собственный шелковый шарф, твой подарок на годовщину — так мило с твоей стороны, так любезно, — связан в петлю и свисает с крюка в потолке?
Теперь Эмброуз уткнулся лицом в колени. Плечи у него затряслись; казалось, что эта тряска начинается где-то глубоко внутри него и расходится волнами по всему телу. Все остальные молчали.
— Слушай, Эмброуз, — продолжал Джордж, — давай-ка…
— Прекрати, — вомутилась Лия. — Оставь его в покое.
Джордж повернулся к ней.
— Что, Лия, ты хочешь что-то добавить?
Лия сжала руки в кулаки. Внутри у нее пылал гнев. Она уперлась ногами в пол, чувствуя, что весь мир против нее.
— Давай тогда перейдем к тебе, Лия. К твоему Судьбоносному дню. Ну же, расскажи о нем группе, ты ведь не хочешь, чтобы Эмброуз подумал, будто я специально придираюсь к нему одному? — Джордж пошлепал губами. В уголке рта у него появился пузырек слюны.
— Это про историю с машиной? Ну я попыталась перебежать в неположенном месте. С ума сойти! Травма на всю жизнь, — фыркнула Лия.
— Ох, Лия, Лия, — вздохнул Джордж. — Ты правда не понимаешь. Ты думаешь, что ты особенная и все это тебя не касается.
— Это кто тут думает, что он особенный? Ты просто жалкий человечишка, командующий несчастными… — Лия обвела взглядом группу. Внезапно она ощутила, что ненавидит их всех — сжавшегося в комочек Эмброуза, Сьюзен и ее жидкие, плохо подстриженные волосы, Софию и ее необъятные бедра, растекшиеся по пластиковому стулу. Анью и ее худые запястья, ее скрипку, то, как она вдумчиво кивает. Анью, которая кивнула отцу Лии. Ее Лия тоже ненавидела.