Она подумала про крошечный микрофон в манжете блузки. Руку Лия положила на стол, на накрахмаленную белоснежную скатерть, чтобы спрятанное в рукаве миниатюрное устройство могло работать без помех.
— А вас? — с улыбкой отозвалась Лия. Будто не знала, кто перед ней.
— Кассандра Джекман, — ответила собеседница. — Меня обычно называют миссис Джекман, — она улыбнулась.
Зубы у женщины оказались очень белые, но неровные по краям, будто она скрежетала ими во сне. Может, она и правда так делала? Скрежетала зубами, вспоминая всех людей, которых она убила. Или свою дочь Доминику.
— Вы новенькая, не так ли? — уточнила миссис Джекман. — Анья мне про вас рассказывала. Про наблюдение и сеансы групповой терапии. Поверьте, мне очень жаль, что вам приходится терпеть это так называемое «лечение». Что за кошмарный фарс…
Она постучала длинным ногтем по основанию своего бокала. Раздался резкий высокий звук, и Лии показалось, что он отдается эхом у нее в позвоночнике. Все в миссис Джекман действовало ей на нервы. Лию раздражало ее пропахшее табаком дыхание, казавшаяся гофрированной кожа на шее и особенно — ее сильные руки с белыми ладонями, чем-то напоминавшие руки Лииной матери. Дряхлеющая, но опасная, ухоженная, но безрассудная.
— О боже, этот цирк! Мне тоже приходилось туда ходить, — сказал человек, сидевший напротив Лии и миссис Джекман. У него были мягкие выразительные черты лица, часто встречавшиеся среди долгоживущих смешанного происхождения, кудрявые черные волосы падали на ослепительно белый воротник рубашки. Он поставил локоть на стол и подпер подбородок ладонью, словно подросток, готовый поболтать. — Слушайте, а Джордж все так же ужасно потеет?
— Вы были в «Восстанавливаемся вместе»? — удивилась Лия. — Вы были в Списке наблюдения?
— Все мы там были, деточка. Министерству же нечем больше заняться, — мужчина рассмеялся, и те, кто сидел рядом, засмеялись тоже.
— Не понимаю, — пробормотала Лия.
Но не успел неожиданный собеседник ответить, как в помещение вереницей вбежали официанты. Они выстроились за обедающими, держа тарелки на согнутых под прямым углом руках, а потом, словно по какому-то невидимому сигналу, одновременно наклонились и поставили тарелки перед гостями.
— Отлично! — сказал мужчина напротив и взял нож.
«Традиционный обед», — подумала Лия. Конечно. Ведь на столе лежат ножи и вилки разных размеров, а не только ложка, как для «Нутрипака». Но хотя Лия сама интересовалась традиционной кулинарией, она не узнала оказавшийся перед ней овощ — аккуратный прямоугольник цвета заката, что-то среднее между розовым и желтым. Когда окружающие начали разрезать эти прямоугольники, Лия поняла, что это какой-то паштет. На дорогих традиционных обедах часто использовались разные паштеты, а также желе и муссы. Наверное, это цветная капуста или редис, в которые добавили немного помидоров — это объяснило бы цвет блюда.
— Приятного аппетита, — сказала миссис Джекман и положила салфетку на колени. Она отрезала от своего прямоугольника аккуратный квадратик и положила его в рот, подцепив на вилку.
Последовав ее примеру, Лия взяла в руки нож и вилку и повторила последовательность операций. Но как только кусочек еды попал к ней на язык, она поняла, что тут что-то не так. Паштет оказался тяжелым, липким и жирным — на тарелке он ничем не пах, но во рту запах был невыносимый! Он пах потом и травой. Он пах животным!
Лия хотела выплюнуть эту гадость, но паштет уже растворился и заполнил весь рот, пробрался между зубами, стек под язык, в горло. Она помнила запах стейка на вечеринке. Эта штука не была похожа на стейк. Маслянисто-сладкий, пряный и резкий вкус определенно отдавал гнилью. Лия схватила бокал и сделала большой глоток воды, чтобы ополоснуть рот.
Но и вода в бокале водой не была. Жидкость обожгла горло, и Лия закашлялась. На глазах у нее выступили слезы.
— Помедленнее, дорогуша, это только первое блюдо, — сказал мужчина.
— С вами все в порядке? — поинтересовалась миссис Джекман.
Кашель потихоньку проходил.
— Что… что это такое?! — с трудом выдавила Лия, отодвигая бокал. — И это? — она указала на свою тарелку.
— Всего-навсего лучший фуа-гра, — с улыбкой произнес мужчина, раскатисто произнося звук «р». — А напиток — это в честь нашего нового лидера. Аквавит, традиционная шведская выпивка.
— Мануэль! — миссис Джекман глянула на него с упреком.
— Это же… это животное мясо, — сказала Лия. Теперь, когда жжение ушло, она снова почувствовала этот особый вкус. «Омерзительно», — подумала она.
— Это, детка, не просто мясо, — оскорбленно пояснил Мануэль. — Это чистый, беспримесный жир из печени гусей на вольном выпасе, импортированный — за огромные деньги, кстати! — из одной из последних цивилизованных зон в Европе!
— Вы раньше не ели мяса? — тихо спросила миссис Джекман.
Вроде бы невинный вопрос, но Лия услышала напряжение в ее голосе и поняла, что это проверка.
— Конечно, ела, — ответила Лия, нервно сглотнув. — Но только курятину и рыбу. Один раз свинину. Его так трудно найти, вы же знаете. Но ничего… подобного я не пробовала…
Миссис Джекман замерла с вилкой и ножом в руках, обдумывая слова Лии. Лия заметила, что в темных озерах ее глаз мерцают желтые искорки, как у кошки.
— К этому вкусу нужно привыкнуть, — задумчиво сказала она наконец. — Попробуйте еще раз. Если хотите.
Лия подумала про пуговицу на блузке и про отца. Потом она снова взяла нож и вилку и, отрезав на этот раз кусочек побольше, размером с почтовую марку, быстро, чтобы не дать себе времени на сомнения, положила его в рот. И заставила себя жевать.
— М-м-м, — произнесла она, на мгновение прикрыв глаза и громко вздохнув — так ел Мануэль. Лия постаралась вытряхнуть из головы мысли про триглицериды, липопротеины, канцерогены и консерванты, укорачивающие длину теломер. «Думай о долгосрочных перспективах! — велела она себе. — Чего стоят несколько лет жизни, если получится закрыть Общество и спасти отца. Ты станешь бессмертной!»
— Ей нравится! — в восторге воскликнул Мануэль.
Миссис Джекман долго смотрела на Лию, не моргая, а потом все-таки улыбнулась.
— Рада, что вам понравилось, — сказала она и вернулась к своей тарелке.
Испытание Лия прошла. Но она все равно заставила себя продолжать есть, задерживая дыхание каждый раз, когда приходилось глотать.
— Так вы знаете Джорджа? — поинтересовалась Лия у Мануэля, одолев часть отравы.
— Старый добрый Джордж. Имел такое удовольствие, м-да, к несчастью. Пару лет назад, когда меня впервые записали, — он продолжил театральным шепотом, — в антисанкционники! — мужчина драматически поскрежетал зубами, потом подцепил еще кусочек фуа-гра, отправил его в рот и прикрыл глаза.
Окружающие посмеивались, попивая свои напитки.
— Ой, Мануэль, ты просто ужасен, перестань. Не дразни новенькую.
— И что было дальше? — сказала Лия, тоже улыбаясь, чтобы не отставать от компании. — Как вы добились, чтобы вас вычеркнули из Списка?
— Вычеркнули из Списка! — Мануэль расхохотался. — Да вы юмористка! Ха-ха-ха! С вами не соскучишься!
Отсмеявшись, он увидел, что Лия все еще смотрит на него и ждет ответа. Мужчина помрачнел и слегка нахмурился.
— А почему вы спрашиваете? — поинтересовался он. — Хотите, чтобы вас вычеркнули?
— Да нет, — Лия поспешно мотнула головой, — мне все равно. Я просто не хочу больше ходить в эту дурацкую группу.
— А вы подумайте как следует, — Мануэль снова повеселел. — Если вы перестанете туда ходить, что они вам сделают? Лишат процедур по продлению жизни? Сократят ваш срок? Позволят вам умереть?
Все остальные затихли, наблюдая за Мануэлем и Лией.
— А разве не этого мы все на самом деле хотим? Разве не этого вы хотите?
Чтобы избежать необходимости отвечать, Лия поскорее положила в рот еще кусочек фуа-гра. Его вкус уже не казался ей таким ужасным. Лия, сказав себе, что теперь знает, чего ей ждать, успела приготовиться и проконтролировала рвотный рефлекс. Это оказалось не так и сложно. А вот когда очередь дошла до жареного мяса, Лия, отрезав себе кусочек, а потом еще один, почувствовала, как у нее во рту скапливается слюна. Это было уже знакомое ей предвкушение. Это было желание.