Щенок сначала отступал, но через пару минут любопытство пересилило страх. Он медленно подобрался к Марку и осторожно взял угощение.
— Вот и договорились, — тихо сказал Марк, аккуратно беря щенка на руки. — Что будем делать?
Я посмотрела на него с легким удивлением:
— Что значит «делать»? Не бросать же тут одного. Сначала найдем хозяев, если нет — пристроим в хорошие руки.
Мы устроили щенка на заднем сиденье, подстелив мою куртку. Пока Марк звонил в ближайший приют, я достала воду и еще немного еды. Щенок жадно пил, потом устроился у меня на коленях и наконец уснул, все еще слегка подрагивая во сне.
Мы потратили почти час, обзванивая местные приюты и службы помощи животным. Пока он договаривался с волонтерами, которые согласились забрать щенка, я сидела рядом и гладила спящего малыша.
— У тебя есть собака? — тихо спросила я, наблюдая, как его большая рука аккуратно начала гладить рыжую спинку.
— Был лабрадор, — он не поднимал глаз. — Самый преданный пес на свете. Пришлось отдать, когда переехал в Москву и стал пропадать на работе. Не мог так мучить животное.
В его голосе слышалась настоящая боль. И я вдруг поняла — он не такой уж и плохой, каким казался сначала.
Когда приехали волонтеры, Марк долго стоял и смотрел вслед их машине.
— Надеюсь, ему найдут хороших хозяев, — сказал он как бы себе под нос. — Таких малышей обычно быстро разбирают.
Машина снова выехала на трассу, а в салоне повисла тишина — но на удивление комфортная. Я смотрела на мелькающие за окном поля и думала о том, как странно устроен этот человек.
— Ты молодец, — наконец сказала я.
— За что ты хвалишь? — он удивленно посмотрел на меня.
— Не знаю. За то, что остановился.
Он покачал головой:
— Любой бы на моем месте так сделал.
— Неправда, — возразила я. — Большинство прошло бы мимо. Слишком много хлопот.
Он задумался на секунду, потом тихо произнес:
— Может быть. Просто... я помню, каково это — быть брошенным и беспомощным.
В этот момент машина слегка подпрыгнула на кочке, и его рука невольно соскользнула с рычага коробки передач, на мгновение коснувшись моей. Контакт длился доли секунды, но было в этом что-то... электризующее.
Остальное время мы ехали в тишине. Пробка нагнала нас внезапно, заставив замереть в бесконечном потоке машин. Мы стояли уже минут двадцать. Я упрямо смотрела в окно, чувствуя неловкость.
— Ты такая неуклюжая, — внезапно раздался его голос. — Как можно споткнуться на ровном месте?
Я резко повернулась к нему, комфорт моментально сменился обидой. С чего это он вдруг решил вспомнить об этом сейчас? Я уже почти убедила себя, что мы молча договорились сделать вид, будто ничего не было.
— Неуклюжая? Там ветка, торчала из земли!
— Смотреть надо, куда идешь, — пожал он плечами.
Я хотела огрызнуться, но в этот момент поток машин перед нами дрогнул. Марк мгновенно переключил внимание на дорогу, и мы плавно тронулись, проехав несколько метров, прежде чем снова замереть.
— Нужно позвонить Паше, — проворчал Марк, доставая телефон. Он нервно прокручивал список контактов, вглядываясь в мелькающие имена.
— Какому Паше?
— Продюсер и мой лучший друг. Надеюсь, у них планы не поменялись, уже дело к ночи.
Гудки... не отвечает. Снова набор — и снова сброс. Он начал названивать остальной команде, с каждым разом нажимая на экран всё агрессивнее. Наконец Паша перезвонил.
— Да, вы где? — начал Марк, прижимая телефон к уху.
— Это я хотел у тебя спросить, — послышался спокойный голос Паши. — Мы снимали дольше, чем должны были. Поэтому через полчаса уезжаем в Уфу.
— Ты издеваешься? Я не повезу реквизит, придумайте что-то!
— Марк, хватит. Ты сам знаешь, что такое график. Прекрасно понимаешь, что везешь не абы что, а наш финал. Успокойся, еще полчаса есть, можем задержаться на 10 минут, но не больше.
— Извините, что перебиваю, — робко влезла я в разговор. — Не могли бы вы оставить мою сумку и телефон где-нибудь? Там на заставке мое имя — «Аля».
— Да без проблем, оставлю на ресепшене в отеле. Вышлю адрес смс.
— Огромное спасибо! — сказала я, глядя на Марка.
Он молча положил трубку. Пробка не двигалась. Но я была счастлива, меня переполняли эмоции. Наконец-то заберу свои вещи, свой телефон, свою старую жизнь. Скоро всё закончится, и я вернусь домой.
— Ты меня пугаешь, — сказал Марк. — У тебя сейчас рот от улыбки порвется.
Я почувствовала, как улыбка медленно сходит с моего лица.
— А что такого? Я наконец-то заберу свою сумку.
Марк резко повернулся ко мне. В его глазах мелькнуло что-то странное, но тут же вспыхнуло раздражение. — Ура, наконец-то ты заберешь вещи и поедешь домой.