— Судя по лицу, ты нашла, — констатировал он.
— Да, — вздохнула я с облегчением, которое было почти физическим. — Чтоб я делала без тебя…
— Я ведь уже говорил, — в его голосе на миг проскользнула знакомая, легкая издевка. — Валялась бы у вокзала на асфальте и плакала.
Я не стала спорить. Он был прав. Мир за окном снова обрел четкость.
— Кстати, а твои родители не будут переживать? — спросила я, поворачиваясь к нему.
— Нет. Мы с ними не общаемся. Они отдали мне фирму и уехали на остров.
— Ого, — вырвалось у меня. — А почему именно на остров?
— Мама хотела дом у моря. Вот их мечта и сбылась.
— А что за фирма? — поинтересовалась я, не удержавшись.
Он на секунду оторвал взгляд от дороги, посмотрел на меня с легкой, едва уловимой усмешкой.
— Не скажу. Вдруг ты захочешь захапать такого завидного холостяка. Молод, богат, красив.
— Не захочу, — фыркнула я, поворачиваясь к окну, чтобы скрыть невольную улыбку.
Мы ехали довольно быстро и уже около часа молча. Я уже начала клевать носом, убаюканная гудением мотора и монотонным пейзажем, когда Марк плавно стал сбрасывать скорость. Я открыла глаза.
На краю асфальта стоял дедушка. Он выставил вперёд руку. Рядом с ним была сумка-тележка на колесах.
Марк остановился, даже не спрашивая. Просто вышел, молча взял тележку, убрал её на заднее сиденье и помог деду устроиться рядом с ней. Я поздоровалась сразу же, как он сел.
— Спасибо, сынок, — кряхтя, произнес дед.
— Далеко? — спросил Марк, уже трогаясь с места.
— Не, деревня моя через двадцать вёрст. К другу на выходные ездил. Банька, грибы… Заговорились, вот автобус и упустил. А следующий аж через четыре часа.
Он устроился поудобнее, сложив натруженные руки на коленях. В салоне поплыл лёгкий запах берёзового веника и земли.
— А вы, молодые, куда путь держите? — поинтересовался дедушка.
— В Уфу, — ответил за меня Марк.
— Далековато. По делам?
— Автобус догоняем, — сказала я.
Дед на секунду замер, переваривая эту информацию. Потом тихо, почти про себя, рассмеялся — сухим, добрым смешком.
— На машине догоняете автобус? — переспросил он. — Забыли кого? Неужели ребенка? Ох, родители, что ж вы так.
— Никакого ребенка мы не забывали, мы за вещами едем, — начала я оправдываться.
— У меня, помнится, в молодости тоже случай был... — дед обвёл нас обоих взглядом, и в его глазах заплясали озорные искорки. — Только я не за вещами гонялся, а за женой. Обиделась на меня Людка, собрала вещи — и на поезд к тётке в другой город. А я, дурак, опомнился, когда её поезд уже колёса крутить начал.
Он хитро прищурился.
— Что делать? Такси поймал. Говорю: «Догоняй поезд, до следующей станции!». Летим. Я сижу, думаю, как извиняться буду.
Приезжаем на следующую станцию, выскакиваю — а её поезд как раз подходит. Я по перрону бегом, в вагон, — а она у окна сидит, в соплях, плачет. Увидела меня — глаза как блюдца. Я ни слова не говоря — сумки её в охапку, её саму на плечо — и обратно в такси! Она орёт: «Куда?! Отстань!» А я тащу. Таксист ржёт до слёз. Засунул я её в машину, сам рядом. И пока мы обратно ехали... ну, долго я извинялся. Очень долго. Но до тётки она не доехала.
— А за что извинялись-то? — не удержалась я, улыбаясь.
— Да сервиз жены продал, — вздохнул дед, почесав затылок. — Фарфоровый, с позолотой, достался ей от тещи. Она его как зеницу ока берегла, на стол ставить жалела. Лежал без дела. А у меня как раз на новую удочку не хватало. Ну, я и подумал: продам, удочку куплю, а к её дню рождения сервиз обратно выкуплю. Никто и не заметит.
Он горько усмехнулся.
— Продал. Удочку купил. А через неделю Людка как раз друзей позвала — праздник у нас был. Решила достать этот сервиз, пошла искать… а его нет. Я пытался врать, что, может, в кладовке… да куда там. Пришлось признаться. Людка тогда посмотрела на меня, глаза полные слёз, и ничего не сказала. Пошла, чемодан собрала. «Всё, — говорит. — К тётке уезжаю. Жить с тобой не могу». И правда, на поезд села. Ну, а я… я ж её люблю. Пришлось удочку продать, чтобы сервиз назад выкупить. Втридорога, конечно.
Он рассмеялся снова, и его смех был каким-то очень тёплым и домашним.
— Так что, милые, вещь вещью, а человек человеком. Вещь купишь. А человека — не всегда вернёшь.
Он помолчал, изучающе уставился то на меня, то на Марка.
— А вы, молодожёны, что ли? — спросил он вдруг.
— Нет! — мы ответили почти одновременно.
Дед хитро прищурился.
— Поругались, что ль? Ругайтесь, миритесь, но вместе ложитесь. Хоть боком, хоть задом, но главное — рядом.
— Мы не... мы просто вместе едем, — снова попыталась объяснить я, чувствуя, как краснеют щёки.
— Вместе едете — уже хорошо, — кивнул дед. — Вот моя деревня, вон за тем поворотом.