Он говорил слишком громко. Слишком много. Будто пытался криком... заглушить те, тихие слова, которые я не расслышала.
— Поняла.
— И хорошо, — он буркнул и уставился на дорогу, стиснув пальцы на руле так, что костяшки побелели.
Мы доели в тишине. Она висела между нами, густая и тяжёлая. Как загадка, которую он задал, и на которую я ещё не знала ответа.
Я смотрела в окно на мелькающие за окном поля, редкие придорожные кафе и грузовики, и вдруг поймала себя на мысли. На той самой, от которой до сих пор сводило желудок.
— Знаешь, самое мерзкое даже не то, что он про меня наврал, — сказала я тихо, не оборачиваясь. Марк не перебивал. — А то, что он и про неё соврал. Эту Машу.
Я обернулась, чтобы увидеть его реакцию. Он смотрел на дорогу, но я знала — он слушает.
— Я их видела. Неделю назад. Я как раз уволилась с работы, шла на остановку… а он стоит. Болтает с кем-то. Увидел меня, подошёл, поболтали. Я уже хотела уходить, как вдруг выходит она. Берет его под руку, улыбается ему. И они… выглядели такими счастливыми... Они сели в машину и уехали. Крис говорила, что он ей сделал предложение. И кольцо я на её пальце сама видела. А он в шоу говорит, что она его бросила полгода назад из-за денег.
Я замолчала, глотая комок.
— Погоди, — сказал Марк после паузы. — Ты говоришь, неделю назад они были вместе. Значит, анкету он отправлял, будучи с ней в отношениях. Выходит, он либо бросил её прямо перед началом съёмок, либо… — Марк стукнул пальцами по рулю, — либо он с самого начала шёл на проект не свободным. Может, приз хочет выиграть, деньги на свадьбу, а в Италию на медовый месяц рвануть.
— Она же его невеста. Как она могла позволить ему так про себя врать? И вообще... отпустить его на шоу про любовь. Это же...
— Полный идиотизм? — закончил за меня Марк, и в его голосе прозвучала уже знакомая мне усталая усмешка. — Либо она полная дура, которая верит в каждое его слово и готова терпеть любую ложь.
— Ну, может, они и правда расстались перед съемками. Всё равно мерзко — анкету-то он подавал, будучи с ней.
— Тогда после этого ты должна ненавидеть его ещё сильнее.
— Я и так его ненавижу, — вздохнула я. И тут меня осенило. — Слушай, а как он вообще оказался в шоу? В день отправления я его на вокзале не видела.
Марк хмыкнул.
— Они ещё две пары в Нижнем подобрали. Паша сказал, будет «прикольно и неожиданно».
В моей голове сложилась картина.
— То есть... я могла сейчас находиться с ним в одном автобусе?
Марк кивнул, мельком посмотрел на меня и снова уставился на дорогу.
От этой мысли меня передёрнуло. Я машинально поправила волосы, как будто пытаясь стряхнуть с себя саму эту возможность. И меня охватило такое острое облегчение, что я невольно рассмеялась — коротко, нервно.
— Боже. Теперь я думаю, что опоздать на этот автобус — это была не катастрофа. Это была судьба.
Марк на секунду задумался, глядя на дорогу.
— Может, я и есть судьба? — сказал он тихо, больше самому себе.
— В смысле? — не поняла я.
— Сможешь опровергнуть его ложь.
— Да, спасибо. Ты очень хороший друг.
Он медленно повернул ко мне голову. Его лицо было невозмутимым, но в глазах плескалась какая-то тёмная, непонятная мне усмешка.
— А кто сказал, что я хочу дружить?
Я застыла... Он смотрел на меня так, будто ждал какой-то конкретной реакции. Испуга? Обиды?
— Не хочешь? — наконец выдавила я.
Он пожал плечами и снова уставился на дорогу, но его плечи слегка подрагивали. От смеха?
— Я подумаю. Всё-таки скоро я стану ещё богаче. Вдруг ты хочешь дружить из-за денег?
Он произнёс это с такой серьёзностью, что я на секунду купилась. А потом до меня дошло. Это была шутка.
— Тогда я не буду с тобой дружить, — сказала я, поднимая подбородок. — Чтоб ты не считал меня меркантильной.
Он коротко фыркнул.
— Хорошо.
Одно слово. Простое, плоское. Оно повисло в воздухе и, кажется, выключило звук во всём салоне. Мы ехали так минут двадцать. Я уставилась в окно на бесконечную, однообразную полосу асфальта.