— Пять минут.
Я невольно застонала. Встала с кровати взяв книгу, выключила свет и пошла к ванной комнате.
— Ты куда?
— Дочитывать. — Я щёлкнула выключателем в ванной. Яркий свет из-под двери лёг на пол в комнате узкой полосой.
— Аля...
—Ты меня достал. Света в комнате нет. Теперь тебе точно ничего не мешает.
Прислонившись спиной к холодной стенке душевой кабины, я уселась на пол. Из-за двери ванной наступила тишина. Потом я услышала, как он переворачивается на другой бок.
Продолжив дочитывать, я уже не слышала ничего вокруг. Финальные страницы пролетели как одно мгновение. Когда я перевернула последнюю страницу и закрыла книгу, на меня нахлынула странная смесь триумфа и опустошения. История закончилась. Моя миссия — тоже.
Я выключила свет и осторожно вышла из ванной. В комнате было темно и тихо.
— Всё? — спросил его голос из темноты. Он не спал.
— Да, я дочитала, жди мое желание.
— Очень жаль, я хотел загадать тебе что-нибудь.
— Увы.
От его слов по коже пробежали мурашки — смесь предвкушения и легкой тревоги. Что бы он загадал? Что-то сложное? Унизительное?
Я лежала, уставившись в потолок, слабо освещенный светом уличного фонаря за шторами, и пыталась заглушить поток мыслей.
Через какое-то время его голос снова прорезал тишину, на этот раз сонный и размытый:
— Аля.
Повернув голову на подушке, в сером полумраке я видела только смутно его лицо.
— Мм?
— Спи.
Что-то в его интонации заставило моё дыхание замедлиться, а веки стать тяжелыми. Я не ответила. Просто перевернулась на бок, отвернувшись от его силуэта. На этот раз сон пришёл быстро, как тёплая, тёмная волна.
Меня разбудил звук душа и слабый серый свет, пробивавшийся сквозь щели между шторами. Я лежала с открытыми глазами, слушая, как за стеной стихает вода.
Дверь ванной открылась, и в комнату ворвалась струя пара и запах его геля для душа.
— Вставай, — сказал он, проходя мимо моей кровати к своей сумке. Он был уже одет в чистые джинсы и чёрную футболку. — В машине поспишь.
— Сейчас, — пробормотала я, с трудом отрываясь от подушки.
Я поплелась в ванную. Отражение в зеркале было бледным, с тёмными кругами под глазами.
Когда я вышла, он стоял у окна, отодвинув штору, и смотрел на пустующую парковку. В его позе была привычная собранность.
— Готова? — спросил он, не оборачиваясь.
— Да.
— Тогда поехали. Позавтракаем в дороге.
Мы молча вынесли вещи, сдали ключи и загрузились в машину. Майское утро было свежим, в воздухе висела лёгкая дымка, и трава у обочины блестела росой. Марк завёл двигатель, тронулся и, проехав пару кварталов, притормозил у небольшого кафе с яркой вывеской.
— Подожди тут, — сказал он, выходя.
Я кивнула, глядя, как он скрывается за стеклянной дверью. Через несколько минут он вернулся. Пахло горячим маслом, кофе и свежей выпечкой. Он протянул мне один стаканчик и один свёрток.
— Омлет с ветчиной и сыром. И латте.
Я приняла завтрак. Мы тронулись, выехали на широкий проспект, ведущий из города. Первые глотки кофе разлились по телу тёплой волной. Я развернула омлет, он был идеальным — плотно свёрнутым, из щели выглядывала полоска ветчины и сыра.
Доев омлет, свернула бумагу в аккуратный комочек. Он к тому времени уже выехал на трассу. Бесконечная прямая, редкие фуры, зелёные поля по бокам.
— Спасибо, — сказала я, наконец нарушив тишину. — Было вкусно.
Он на секунду оторвался от дороги, мельком глянул на смятую бумагу у меня в руках и на моё, наверное, всё ещё сонное лицо.
— Не за что, — буркнул он, но уголок его рта дрогнул, будто он хотел улыбнуться и тут же поймал себя на этом.
— Если ещё проголодаешься — скажи.
— Хорошо, — сказала я, от этого простого слова, от его неожиданной мягкости, внутри стало тепло и спокойно. Я откинулась на спинку кресла и уставилась в окно. Зелёные поля мелькали, сливаясь в сплошной поток.