— Давайте.
Всё, искать другой отель сил не было.
Мы молча поехали на лифте. Отражение в зеркальных стенках показывало двух уставших людей с сумками. Я поймала его взгляд в отражении — он изучал меня с каким-то новым, оценивающим интересом. Я быстро отвела глаза.
Лифт начал подниматься, и мы вышли в длинный, слабо освещенный коридор. Нашли номер триста семь. Марк приложил карту, щёлкнул замок и, пропуская меня вперёд, произнёс своё коронное:
— Проходи.
Мы зашли, и первым делом скинули обувь у порога. Номер оказался таким же стандартным, как и предыдущий, с одним кардинальным отличием — посреди комнаты находилась большая двуспальная кровать.
Марк бросил свою сумку на пол, прошёл и включил только настенную лампу у изголовья.
— Всё, — глухо произнёс он. — У меня вообще нет сил. Надеюсь, сегодня никто меня кусать не будет.
Он стоял в паре метров, лицом ко мне, и потянулся за подолом своей чёрной футболки.
Я замерла, не успев сообразить, куда смотреть. Ткань поползла вверх, обнажив чёткий рельеф пресса. На секунду он замер, снимая футболку через голову, и в тусклом свете я увидела всё: сильные плечи, линию ключиц.
Господи.
Только тогда я резко отвернулась, чувствуя, как кровь приливает к щекам. В ушах зазвенело.
— Мог бы и предупредить! — яростно сказала я, но картинка уже врезалась в память.
— А что такого, я же не полностью голый. Просто переодеваюсь.
Я услышала мягкий стон пружин, скрип матраса — он лег. Только тогда осмелилась повернуть голову. Марк лежал на спине, закинув руки за голову, и смотрел на меня. В свете лампы его профиль казался резче, а тени подчеркивали его черты лица.
— Что? — спросила я.
— Ничего, — он отвел глаза к потолку.
Взяв из пакета новую пижаму — просторные хлопковые штаны и футболку, я быстрым шагом направилась в ванную комнату.
Быстро переодевшись, я умылась прохладной водой. Сложила свою одежду аккуратной стопкой, взяла в руки и вышла. В номере было тихо. Марк лежал на своей половине кровати, уткнувшись в телефон. Я положила свои вещи на стул рядом с его вещами. Потом осторожно легла на край кровати, отвернувшись к стене. Свет от его телефона погас, а затем и от лампы. Пружины мягко скрипнули, когда он перевернулся на другой бок.
В тишине комнаты его дыхание вскоре стало глубоким и ровным. И мое собственное сознание начало медленно таять, проваливаясь в теплую, тяжелую пустоту.
Комната была залита серым утренним светом. Я проснулась от ощущения, что спереди тепло. Моя щека и ладонь упирались во что-то плотное.
Я открыла глаза. Прямо перед лицом — серая футболка. Я медленно подняла взгляд.
Марк спал лицом ко мне. Одна его рука была под моей головой, его ладонь лежала широко на моей спине между лопатками. Вторая рука лежала сверху, поверх одеяла, и его предплечье плотно обхватывало мои плечи, прижимая меня к себе.
Каждый его ровный, спящий выдох обволакивал теплом мой лоб и щеки. Его сердце билось ровно и глухо под моей ладонью, а моё бешено колотилось в ответ, запутавшееся и сбитое с толку этой близостью.
И тут до меня дошло, что это не сон.
Адреналин ударил в виски. Без единой мысли, на чистом смущении, я дёрнулась, выскользнула из-под его руки и схватила свою подушку.
— Эй! — хрипло крикнула я и шлёпнула его подушкой.
Марк аж подпрыгнул на кровати. Глаза распахнулись полного непонимания.
— Чего? Что случилось?
— Ты меня обнимал! — выпалила я, всё ещё сжимая подушку, как щит.
Он сел, откинул волосы со лба и уставился на меня.
— Охренеть, — хрипло произнёс он, потирая глаз. — И что? Крепко обнял, что чуть не задохнулась?
— Нет, но… Ты просто… взял и обнял.
— А что, по-твоему, может произойти во сне с людьми на одной кровати? Я мог и скинуть тебя на пол. — он фыркнул, но голос был ещё хриплым от сна.
— Но это неправильно.
— Спать с парнем на одной кровати неправильно, но мы уже оказались второй раз в такой ситуации. Когда во сне ты меня обнимала и кусала, я просто подушку подложил и ушел. А меня подушкой огрели. Я обнял тебя не осознанно!
Он был прав. Абсолютно. Вся моя пылкая праведность вмиг потухла, оставив ощущение глупости. Я опустила подушку.
— Ой... — вырвалось у меня. — Я погорячилась.
Марк тяжело вздохнул, скинул одеяло и поднялся с кровати. Он потянулся, хрустнул костяшками пальцев, и, глядя куда-то мимо меня, в угол комнаты, пробормотал глухо, почти для себя: