Я рассмеялась, уже не сдерживаясь.
— И чем всё закончилось?
— Оказывается, они тогда с Костей встречались.
— И как ты это пережил? — спросила я, уже почти жалея его.
— А никак. Подошёл к ним потом, когда они уже от смеха успокоились, и сказал, чтобы угостили хоть чем-нибудь за моральный ущерб. Тогда я и попробовал впервые алкоголь. Сидели втроём, пили, ржали. Костя потом ещё месяц меня «своим поклонником» называл.
— И тебе не было обидно из-за Кати?
— Обидно? — Марк на секунду задумался. — Нет. Они до сих пор вместе, растят дочку, счастливые.
— Ого, молодцы какие.
— А я все так же одинок… — протянул он с такой нарочито трагичной интонацией, что я тут же поняла — это шутка.
— Да ну, ты и одинок? — фыркнула я.
— Нет, я одинок формально. Мои последние отношения были на первом курсе, продлились полгода. Глупые были, так что разбежались. — Фыркнул он. — Да и я всё время был в учёбе, никакого внимания ей не уделял. Поэтому после расставания решил: сначала учёба, потом работа, а там видно будет. Ну и работа засосала, как болото. С тех пор... давно у меня не было девушки. Знакомства, конечно, были. Но... ничего не чувствовал к ним. Лучше уж одному, чем просто для галочки.
Я не нашлась, что ответить. Слова «я понимаю» звучали бы фальшиво. Мы заехали в город Курган, Марк решил сменить тему.
— Ладно, признания признаниями, а желудок требует еды. — Он замедлил ход, высматривая вывески. — Может туда?
Я кивнула. Он припарковался, и мы вышли. Было обычное провинциальное кафе — большие окна, внутри несколько столиков, пара посетителей.
— Ну что, пошли? — сказал Марк, открывая стеклянную дверь. — Пахнет вкусно.
— Согласна.
Воздух действительно был наполнен ароматом свежей выпечки, кофе и чего-то мясного. После дороги это было как бальзам.
— О, а неплохо, — Марк огляделся, его лицо расслабилось. — Меню на стене.
— Берём суп и котлеты с пюре, — сказала я, уже чувствуя, как слюнки потекли.
— Мне тоже самое. И салат с грибами, пожалуйста. Для разнообразия, — он кивнул в сторону администратора, которая уже смотрела на нас с вопросительной улыбкой. — А пить будем... чай.
Мы сделали заказ и устроились за свободным столиком у окна. Всё было просто, спокойно и по-домашнему. Казалось, самый сложный этап дня — этот неловкий разговор в машине — остался позади. Теперь только вкусная еда, тёплый полдень за окном и странное, новое чувство лёгкости между нами.
Нам быстро принесли заказ, мы налетели как коршуны. Суп был горячим и наваристым, котлеты — сочными, а пюре — нежным, без единого комочка. Ели молча, сконцентрировано, и лишь изредка переглядывались.
Мы быстро расплатились и вышли на улицу. На свежем воздухе я вдруг отчётливо ощутила, как голова неприятно заныла, и даже слепящее солнце стало раздражать.
— Нужно найти аптеку, — сказала я, придерживаясь за дверцу машины. — Купить чего-нибудь от головы.
— Угу, — буркнул Марк, заводя двигатель. — Мы как раз ее проезжали.
Но уже через пять минут езды его собственное лицо исказилось. Он резко сжал руль, резко выдохнул.
— Аля... — его голос был чужим, сдавленным.
Я обернулась и увидела, как он побледнел, а на лбу выступила испарина.
— Марк? Что с тобой?
— Живот... скрутило, тошнит. Чёрт. — Он сгорбился, одной рукой сжимая руль, а другой лихорадочно тыкая в экран навигатора.
— Что? Куда мы едем? — у меня внутри всё похолодело.
— В больницу. — Он уже сворачивал на другую улицу, движения были резкими, но точными. Видимо, адреналин перебивал боль.
— Стой! Давай лучше скорую вызовем! Тебе же плохо!
— Нет времени ждать! — уже вскрикнул он. — Я довезу. Быстрее будет.
Он не слушал меня. Его взгляд был прикован к дороге, челюсть напряжена. Я видела, как ему больно, и чувствовала, как от этого сжимается моё собственное сердце.
Машина неслась по улицам, резко тормозя на поворотах и разгоняясь на прямых. Навигатор монотонно отсчитывал метры до пункта назначения, а я сидела, вжавшись в сиденье, и пыталась дышать ровно, хотя от страха и собственной нарастающей тошноты в горле стоял ком.
— Всё в порядке, — прошипел он сквозь стиснутые зубы, больше для себя, чем для меня. — Скоро приедем.
Наконец, впереди показалось невысокое кирпичное здание с синей вывеской «Приёмный покой». Марк резко затормозил у самого входа, выключил двигатель и на секунду опустил голову на руль.