Я молча наблюдала за его уверенными движениями. Он уже направлялся к кассе, когда вдруг остановился и обернулся ко мне, будто вспомнив о моём существовании.
— А ты? — спросил он. — Может, мороженое? Или печенье? Шоколадку хочешь?
Я растерялась от неожиданности вопроса.
— Нет, — тихо ответила я, глядя на груду простых продуктов в его тележке.
Он секунду изучал моё лицо, а затем повез тележку дальше. Но у самой кассы, уже выгружая на ленту картошку и курицу, он вдруг резко развернулся и направился обратно в зал, бросив через плечо: «Подожди тут».
Я замерла на месте, наблюдая, как его фигура скрывается между стеллажами. Через пару минут он вернулся, в руках у него были сладости, он выложил все на ленту. Две шоколадки — молочная и клубничная, большой пакет разноцветного мармелада в форме мишек, желе.
Кассирша быстро, почти не глядя, пробила все товары подряд, а я, автоматически, стала складывать их. Марк молча наблюдал, затем оплатил, взял пакет и коротко кивнул: «Пошли».
Мы вышли из магазина. Солнце палило, но Марк нёс пакет легко, как будто в них были перья. Шёл он чуть медленнее обычного, но ровно, без одышки.
— Тяжело? Дай мне, — предложила я, всё же замечая бледность его лица.
— Расслабься, — он усмехнулся, даже немного приподнял продукты, демонстрируя лёгкость.
Мы быстро дошли до дома и поднялись в квартиру. Марк поставил всё на кухонную стойку и повернулся ко мне, опершись о неё локтями.
— Отлично. Иди, приляг, отдохни. Сейчас я здесь всем заправлю.
— Ты шутишь? — я не поверила своим ушам. — Тебе бы самому лежать, а не у плиты стоять. Я приготовлю.
— Не бойся, не отравлю, — прежде чем я успела что-то ответить, его руки легли мне на плечи. Он мягко, но настойчиво развернул меня спиной к кухне и направил в сторону дивана. — Я в полном порядке.
— Ладно, — сдалась я, когда мои ноги упёрлись в край дивана. — Но если станет плохо...
— Я сразу же тебе скажу, — он закончил за меня. — Отдыхай.
Он вернулся к пакетам. Я села на диван, наблюдая, как он хозяйничает на кухне.
Сначала поставил вариться курицу в небольшой кастрюле. Пока она закипала, быстро почистил картошку, морковь и лук, а затем помыл их. Резал ровно, не глядя на свои руки, будто делал это тысячу раз. Потом вытащил куриные ножки, бросил в бульон картошку, а следом — горсть макарон.
Отдельно, на сковородке, с легким шипением и ароматом, который сразу заполнил квартиру, он сделал зажарку из лука и моркови. Он выложил в кастрюлю и её содержимое, помешал. Затем тем же уверенным движением снял с куриных ножек мясо, добавил его в суп. В отдельной кастрюльке, отварил оставшиеся макароны. А в сковороде зажарил мясо.
Он ни разу не замешкался, не полез в телефон за рецептом. Он просто готовил, а я сидела и смотрела. Это было самое мирное и странное зрелище за последние двое суток.
Через какое-то время он выключил плиту. На стол в гостиной он поставил четыре тарелки: две с горячим куриным супом и две — с горкой макарон, и сбоку аккуратно выложил поджаренную курицу.
— Дорогая, иди к столу, — раздался его голос, ровный и спокойный, но с такой интонацией, будто он произносил это каждый день.
Я вздрогнула и посмотрела на него, приподняв бровь. Он стоял у стола, глядя на меня с невозмутимым выражением лица, лишь в уголках его глаз пряталась едва заметная искорка.
— Чего? — я прищурилась.
— Ты что, глухая? Суп остывает, — он махнул рукой в сторону стула.
— Мне послышалось, или ты меня как-то странно назвал? — спросила я, подходя к столу.
— Странно? — он нахмурился, изображая искреннее непонимание. — Я сказал: «Аля, готово. Иди к столу». Ты точно не больна?
— Но я чётко слышала «до…» — начала я.
— Скорее ешь, пока не остыло! — перебил он, подставив к губам ложку с супом. — Или мне тебя покормить?
— Я сама могу! — вырвалось у меня, и я отобрала ложку. Он сел напротив и принялся за свою тарелку иногда поглядывая на меня.
Зачем он врёт? — пронеслось в голове. Сказал же, что давно никого не было... А откуда тогда эта лёгкость? Словно привычное слово, сорвавшееся с языка по старой памяти...
— Как тебе суп? — его голос вернул меня к реальности.
— Очень вкусно, даже не пересолила или не спалил овощи. Спасибо.
— На здоровье, — он слегка откинулся на стуле. — Готовка — лишь один из моих многочисленных талантов.
— Да, — сказала я, доедая последнюю ложку. — Первый и самый главный твой талант — бесить людей.
Он усмехнулся, но не стал спорить.